Меню
Layer 1
  • Посетителям
  • Экскурсии
  • Контакты
  • Магазин
  • Резидентам
  • Коллекции
  • О Ерофееве
  • О нас
Музей-Резиденция Арткоммуналка. Ерофеев и другие
РУС/ENG
Шлыгины Нина Петровна и Александр Сергеевич

Автор: admin

Шлыгины Нина Петровна и Александр Сергеевич

Саша Кочеткова, художник-резидент Арткоммуналки

24 ноды для моих бабушки и дедушки

 

 

–

«Какое первое воспоминание о семье Шлыгиных приходит вам на ум?» С этого вопроса Саша начинала разговор с людьми, знавшими её семью. На основе бесед Саша собрала модель пространства отношений — от её дома идут ниточки к другим людям и локациям. Эту модель зритель видит на экранах. Нам было важно показать, что история семьи — это не одна линия, не один рассказ, а множество пересекающихся, поддерживающих и противоречивых историй, в том числе тех, которые не были рассказаны.

Но связи в этой модели идут не только от дома наружу. Они движутся и в обратную сторону: от рассказчиков к дому. Каждый человек, рассказывая о Сашиных родственниках, не просто извлекает из памяти уже существующую историю. Он выбирает на чём остановиться, что связать с другим событием, а что оставить за пределами рассказа. Так каждый рассказ заново конфигурирует не только фигуры людей и событий, о которых в нём говорится, но и самого рассказчика — его собственное отношение к прошлому, к этим людям и к себе в этой истории.

Мы обратились к этой модели с вопросом: «Почему были рассказаны именно эти истории?». Почему человек, знавший Сашиного дедушку несколько десятилетий, рассказал историю о том, как они вместе ездили за плиткой в начале семидесятых? Почему знакомая решила поделиться историей о том, как Сашин дед закрасил соседке окна масляной краской? Что для них значат эти истории? Чего они не рассказали? Хотели ли они соблюсти какие-то правила приличия, не сказать чего-то дурного? Мы можем только воображать, что осталось в тени и почему они выбрали рассказать именно это.

Таким образом исчезает иллюзия нейтральности рассказчиков и рассказчиц. Любой рассказ оказывается не просто свидетельством о прошлом, но актом его формирования. За одной рассказанной историей остаются десятки других — не рассказанных, забытых, вытесненных или просто не пришедших в голову в этот момент.

Игорь Сорокин в тексте к опен-коллу этого сезона «Звонок на перемену» писал о сломе норм и правил. Мы все прибегаем к «нормальным» и «правильным» способам рассказа о себе или о других — где работаем, когда родились, женаты ли, замужем. При этом сама жизнь остается вне этой рамки. Нам с Сашей захотелось обратить внимание на «неважные» истории, на то, что мы отметаем как неинтересное и ненужное.

Проект Саши показывает, что реальная жизнь человека никогда не укладывается в единственный нарратив. Стоит только сделать шаг в сторону от доминирующих дискурсов жизнеописания (родился — работал — женился), и мы попадаем в пространства противоречивых, насыщенных, детальных историй.

Выставка — это тоже история.

Что мы сами не рассказали, посчитав это «неинтересным», «неважным»? Сколько «ошибок» мы отмели в процессе работы? Что изменилось в этой истории благодаря нашему собственному выбору? Это важные вопросы, которые стоит задавать.

Когда мы разговаривали о проекте, в центре беседы всегда появлялся Сашин дом. Нам было интересно посмотреть на старый, наполненный воспоминаниями дом не как на шкатулку с драгоценностями.

Дом в этой системе становится узлом, вокруг которого собираются и через который проходят разные версии прошлого. Истории, которые рассказывают о людях, связанных с этим домом, меняют конфигурацию самого дома в памяти — а вместе с ней меняются и фигуры людей, которых эти истории описывают. Саша узнаёт о своих родственниках через других людей, но одновременно эти люди, рассказывая о её семье, становятся частью её собственного способа помнить и понимать себя.

–

Мы оттолкнулись от Сашиного дома, взяв из него элементы мебели.

На экранах — сконструированная художницей модель связей. Это горизонтальная система, в которой все истории по-своему важны. Саша называет истории «нодами». Нода — это узел, у которого есть точка входа и точка выхода. Подключаясь, эти узлы влияют друг на друга: каждая нода меняет остальные и отношения между ними.

В этой системе история не является замкнутым фрагментом прошлого. Она становится точкой соединения: рассказчик входит в историю семьи, а история семьи входит в историю рассказчика. Поэтому сеть постоянно меняется — вместе с каждым новым воспоминанием, каждым рассказом и каждым слушателем.

Экраны в зале — это окна в нематериальное пространство нодов-историй и отношений, которые окружают дом и семью невидимой сетью. Мы видим лишь часть этой бесконечной сети.

В тетради, которую вы держите в руках, — расшифровки звучащих интервью и Сашины комментарии к ним, дающие контекст.

 

 

Лёша Прокофьев, куратор.

 

 

 

Лена, мама Васи.

 

С.: По дороге от трамвая я увидела тётю Лену сидящую на крыльце дома.
В детстве мы играли с её сыном Васей. Их дом стоит на серединной улице, которая просекой разрезает все улицы, ведущие к железной дороге. Деревянный дом с заменёнными пластиковыми окнами, но деревянными наличниками, за высоким забором из серого железного профиля.

Она говорила по телефону, и было неудобно её отвлекать, но я боялась, что другого случая может не быть, и поэтому подошла к ней. Я сказала, что у меня есть короткий вопрос. Она попрощалась с женщиной на том конце провода, открыла дверь в железном заборе и пригласила меня войти.

Сначала она сказала, что ничего не может сказать про Шлыгиных, но, выслушав меня, согласилась поговорить. Она вынесла из дома второй пластиковый чёрный стул для меня и закрыла дверь в дом. Мы сидели на крыльце и разговаривали. Во время беседы она рассказала несколько воспоминаний и спросила, где я живу, чем занимаюсь и приносит ли это деньги.

–

Л.: Вот я и хотела сказать, что с этого начать. Да. Я, в принципе, их знаю только вот ну как? Насчёт того, что к ним ходили звонить, у них у одних был телефон. Я имею в виду, на нашей улице. Значит, звонить можно было либо у них, либо около Дворца культуры. Больше здесь телефонов не было. Они всегда, так сказать, ну, по крайней мере, мне никогда не отказывали.

Когда мне надо было, у меня мать болела очень, я ходила, звонила скорую вызывать. Я не ходила звонить там Васе, Пете или там кому-то ещё. Я ходила звонить по делу, что называется.
–

Л.: Или дедушки твоего, или бабушки? Дедушки, да, Елены Михайловны. Да, вот она там жила. Её я совсем не помню. Я помню только, что её парализовало. И она очень быстро умерла. Вот. Такая баба Фёкла здесь на улице была, тогда ещё жива. Твоя бабушка Нина, так сказать, начала плакать, что она умерла. А эта баба Фёкла ей говорит: «Мало походила, мало за ней поубирала? Скажи спасибо, что где-то неделю вот всего». Ну, её парализовало, а потом через неделю где-то она умерла.
–

Л.: Не знаю, я говорю, о Шлыгиных у меня приятное впечатление. Да, зажиточная семья по сравнению со всеми остальными. Тогда, не сейчас, а тогда. Тогда они были, да, зажиточная семья. Единственные, которые, я помню, тогда все говорили, ездили в круиз, то ли по Средиземному морю, то ли ещё по чему-то, я сейчас уже затрудняюсь ответить. Но они работали на работе, ну, в смысле, занимали должности-то на Коломзаводе неплохие.

С.: Да-да, дедушка был инженером, я так понимаю, довольно талантливым, судя по всему.

Л.: По-моему, он непростым инженером был, мне кажется. Ну, не знаю, не могу сказать. А бабушка-то она какой-то административный ресурс имела. Да, довольно-таки большой какой-то.

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Ира, мама Киры.

С.: В детстве мы были близкими подругами с её дочкой Кирой. Моя бабушка общалась с бабушкой Киры, тётей Валей. В детстве мне казалось, что наши семьи дружат. Их дом полностью зашит сайдингом. Я шла по улице к нашему  дому и увидела, что тётя Ира на улице достает сумки из машины. Я поздоровалась и коротко рассказала о том, что собираю воспоминания. Стоя за забором она сказала, что ей нечего сказать. Я уточнила, что собираю даже незначительные воспоминания. Она повторила, что ей нечего сказать и добавила, что у неё тяжёлые сумки. Возможно, у неё есть какая-то обида на меня или на всю нашу семью?

 

–

И.: _

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Марина, мама Лёши.

С.: Я проходила мимо их дома. В детстве мы много играли с Лёшей – их сыном, мы сверстники. Калитка была открыта, тётя Марина и дядя Лёша сидели во дворе. Сначала тётя Марина сказала, что ничего не помнит и ей нечего сказать, но затем решилась и рассказала историю про конфликт между моим дедушкой и соседями из-за метра от их дома, который выходит в наш двор. Впервые ли она поделилась своей позицией с кем-то из нашей семьи? Я впервые услышала мнение, кардинально отличающеёся от того, которое транслировалось у нас в семье. Эта история очень важна.

–

М.: С Поспеловой, соседкой, из-за метра от дома. Вот. Значит, были суды, дедушка выиграл суды. Но я считаю, я вот считаю, что он был неправ, потому что всех вызывали и говорили, что там был проход раньше на следующую, на ту улицу.

С.: А, даже на ту улицу был?

М.: Да, на ту улицу был проход. Там же… бабка вот Лёшкина, бабка была живая, она сказала, что там был проход, они куда-то за молоком ходили через этот переулок, ну, проход.

Вот. Ну, в итоге он выиграл. Ворота поставил. Ну, его заставили дать ключ. От ворот, то есть. Тамара туда. А так как она хотела забор поставить от этого метра, то он, значит, воспротивился и взял ей окна масляной краской закрасил белой, чтобы она не видела ничего. Я сама видела эти окна!

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Надежда.

С.: Телефон тёти Нади дала мне мама. Они всегда дружили и поддерживают отношения по сей день. Она живёт в половинке маленького дома и много лет делает ремонт. У неё много кошек и собака, о которых она заботится. Кажется, она прислуживала в какой-то церкви, но я не уверена. Она строго соблюдает все религиозные праздники и посты.

–

Н.: Вот я ещё хочу добавить про Шлыгину Нину Петровну. Несмотря на то, что у неё довольно было такое, ну, на заводе, высокое положение, она была необычайно простой в общении со всеми, со всеми. Что вот с сотрудниками рядовыми на заводе, что с соседями. Вот просто как все, как все. Вот эта простота, и она свойственна всей её семье.

–

Н.: Да-да. Я тоже это слышала от своих родителей, что нам вот среди всех наших ближайших улиц первыми провели коммунальные удобства. И инициатором этого были как раз вот Шлыгины, да, Шлыгины, вот они. Вот о них воспоминания только хорошие.

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Тётя Наташа.

С.: Тётя Наташа, двоюродная сестра моей мамы. Мама была очень привязана к ней. В детстве я увидела фотографию, это был портрет моей мамы и тёти Наташи в юности. Они очень красивые на этой фотографии. Я плохо знаю тётю Наташу, потому что они всегда жили в Одессе и мы виделись редко. Мы немного общались с её младшей дочерью Настей. Когда я предложила поучаствовать в проекте, они сразу откликнулись. Судя по аудиозаписи, тётя Наташа специально подготовилась и написала текст. Настя приехала к ней и помогла записать аудио.

–

Т. Н.: Нина Петровна и Александр Сергеёвич были очень красивой парой во всех отношениях и очень мне помогли в жизни. Я им очень благодарна! Это были небезразличные люди с высокой жизненной позицией. Они трудились на заводе день и ночь. И когда я, будучи маленькой девочкой, заболела в четвёртом классе, врач прописал мне поездки к морю. И именно моя тётушка и помогла мне в моём выздоровлении!

И вот мы впятером. Они всегда брали с собой или свёкра, или свёкровь, у них были очень добрые отношения друг с другом. Они по очереди их брали. И вот мы впятером, в маленьком «Москвиче», отправлялись на юга. Дядя Саша был очень умным, очень эрудированным человеком, он очень много знал и нам, детям, всё время что-то рассказывал. По дороге он делал всегда остановки в достопримечательных местах. И говорил: «Ну, если, девки, я вам не расскажу и если я вам не покажу, то кто это сделает?» И он был прав. Только с ним я побывала и у Толстого в Красной (прим. автора: Ясной) Поляне, и поднимались на Белгород-Днестровскую крепость в городе Белгороде-Днестровском, Одесской области и во многих других местах.

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Семья Головановых.

 

С.: Семья Головановых жила через один дом от нас. Дядя Володя, его дочь Марина и внучка Маша. Я дружила с Машей, мы одного возраста. Она всегда отличалась особой добротой, нежностью в движениях, в голосе, во взгляде. Тётя Марина, её мама, казалась мне строгой, потому что запрещала Маше ходить на соседнюю улицу. Дядя Володя был высокий, красивый и всегда был вежлив даже с детьми. Почему он всегда казался мне особенным? Он сохранил благородную красоту и сейчас. Ему почти 90 лет. Они дружили с дедушкой. Дедушка жил у них какое-то время до покупки дома.
Тётя Марина была очень доброжелательна в эту встречу, и я почувствовала искреннеё желание помочь. Она поделилась несколькими историями. Дядя Володя вспомнил одну историю про поездку в Егорьевск за плиткой.

–

В. Г.: Не знаю, мы под Егорьевск ездили с отцом тогда, с Сашей. Кафель выкладывали, может, ещё остался он? Дорожку выкладывали. На моей машине. У меня «копейка» была. Вот. Доехали, посмотрели, оценили, подписали, и нам вечером привезли. Это вот плиточку.

–

М. Г.: Мы были маленькие с дядей Алёшей, ну, может, ну, лет по девять — по десять. Да. Там у вас был асфальт. Да, единственный, где мы могли вот эти классики нарисовать. И мы ей мешали отдыхать. Она нас оттуда прогоняла, потому что мы… Ну, громко, дети, конечно, мы громко. Она нас оттуда прогоняла. Это я хорошо помню.

–

М. Г.: Знаешь, что ещё помню, по-моему? Когда мама твоя пошла на выпускной бал, на ней было голубое платье. Мы гуляли, я помню, она прошла, у неё было такое красивое платье. Она была такая вся красивая и нарядная. А я ещё маленькая, но я подумала, что, когда у меня будет выпускной бал, у меня тоже будет такое же красивое платье. Вот это я помню.

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Лёша, брат.

 

С.: Мой брат старше меня на пять лет. Я его очень люблю. В семейном архиве есть много фотографий маленького Алёши. Он жил с родителями, а я с двух до восьми лет жила в Коломне с бабушкой и дедушкой. Он часто приезжал в Коломну. Я помню, как в детстве мне было весело играть с ним дома в «брызгалки». Однажды бабушка Нина подарила нам по серебряной ложке каждому. На ручках она выгравировала надписи. На его ложке было написано «Любимому внуку». На моей было написано «Моей коляпыньке», так она называла меня в детстве.

–

Л.: Мы с ним собирались на рыбалку. Ездили на рыбалку много раз. Мы собирались всегда в предыдущий день, заранеё, как дедушка любил. Упаковывали удочки, лодку, насос, приманки, червяков и опарышей клали в холодное место, главное, не забыть утром прикормку.

Вставали в два часа ночи. Обычно в эту ночь я спал у дедушки в комнате, прямо вместе с ним на диване, чтоб никого не будить. Вот, с утра ещё темно, в два часа ночи мы пили чай с колбасой на кухне и ехали. До озера ехать было где-то минут 40, час.

Приезжали, уже около трёх часов, брезжил рассвет. Вот, доставали лодку, и я качал резиновым маленьким насосом. Мне было лет 10–12, может быть, восемь. И я помню, что качать лодку было очень долго. А когда она становилась твёрдой, я практически не мог продавить насос, потому что я всегда был достаточно компактных размеров и весил не так много, но я очень старался. Дальше мы отвозили на лодке специальные грузы вдаль, в середину озера примерно, и настраивали наши снасти. О снастях не буду подробно рассказывать, это специфический разговор, мало кому интересен. Вот. И потом ловили карасей.

Ещё с нами ездил дедушкин какой-то троюродный брат дядя Миша, кажется. Вот. Он был инвалид, у него не было, кажется, части одной ноги. Вот. И он вообще умудрялся в одиночку раскладывать все снасти, качать лодку. Он всегда рыбачил из лодки, а мы с берега. Мне с берега нравилось больше, потому что есть возможность походить. Вот. Караси клевали классно. Много поклёвок. Мы обычно увозили 3–5–7 кг. карасей с собой.

Вот. А на обратном пути я всегда в машине засыпал, потому что, встав в два ночи, прорыбачив до 10-11, а то и 12 дня, ну, конечно, для ребёнка это большая нагрузка. И обратно я так сладко спал, когда мы приезжали к дому.

–
Л.: Сад — это участок шесть соток, который находился в городской черте, но это отдельная зона в городе, где у всех работников коломенских институтов и заводов были дачные участки. Как правило, шесть соток. И у нас тоже шесть соток, даже, мне кажется, пять с половиной. Вот. Там был старый дом, он был построен прямо под яблоней, и мы ездили туда регулярно, много раз в неделю поливать огурцы, помидоры. Вот. Ну и другие работы сельскохозяйственные делать.

Я помню, как мы, много-много поработав, садились на веранде этого старенького домика. А он хоть и старенький, но он был со вкусом сделан. У него была одна большая комната и отдельная открытая веранда под крышей. Мы садились на веранде, там дедушка смастерил потрясающий откидной стол. На винтовом подпоре. То есть откидывался стол от стены, поднимался, под него подставлялся специальный подпор.

И бабушка нам наливала в старинные старинные фарфоровые тарелки. Мне очень нравилось их разглядывать, эти тарелки. Там ни одной парной тарелки не было, они все были из каких-то разных древних сервизов. Вот в эти суповые тарелки она наливала нам щи, свои фирменные щи. И вот я, поработав, с большим-большим аппетитом, ел эти щи.

–
Л.: Значит, я помню, как как бабушка, дедушка собирали у себя в доме гостей. Это может быть был, бабушкин день рождения, который мы праздновали 7 января. К нам приходили их друзья, семейные пары. Каратаевых. Семейная пара Гломазды. Такая фамилия необычная. Некрасовых. Ну, естественно, мои родители, наши с тобой, Саш, родители.

И я помню, как бабушка всегда классно выглядела, у неё была идеальная укладка, макияж, она надевала красивое платье, садилась за пианино. Играла что-то гостям и пела, у неё это здорово получалось. Вот. И дядя Витя Гломозда (прим. автора: Суров), высокий мужчина с очень прямой осанкой, прямым взглядом, в костюме, чуть ли не в тройке, так классно выглядящий, вот, он иногда приглашал бабушку на танец, и они танцевали. А периодически все мужчины ходили курить. И курить у нас в доме можно было только в одном месте, в санузле. Ну, то есть это туалет с ванной, совмещённый. Комната метра четыре с половиной, туда набивалось 5-6 мужчин, и я всегда шёл вместе с ними. Конечно, я не курил тогда. Вот. Но там в курилке они курили по одной, по две сигареты.

Вот там, в курилке, рассказывались самые интересные истории. Все эти гости, и в том числе и наши бабушка с дедушкой, они по работе много ездили за рубеж, да, за границу, в советское время. И каждый рассказывал какую-то свою историю из своей командировки, у кого там что происходило.

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Коллеги.

 

С.: И бабушка и дедушка проработали на Коломзаводе по много десятилетий. Думаю, они были искренне преданны заводу. Чем они жертвовали? Упоминания завода, в том или ином контексте, часто звучали в доме. Я посетила музей завода. Директорка провела для нас экскурсию и сказала, что сделала запрос в архив. На данный момент я не нашла никого, кто работал с ними или помнит их по заводу.

 

–

?.: _

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

 

Тётя Таня Некрасова.

 

С.: Некрасовы Таня и Володя – мои двоюродные тётя и дядя. Они всегда казались мне какими-то волшебными. От них я чувствовала любовь. Почему они были для меня такими значимыми людьми? Дяди Володи уже нет. Тётя Таня живёт летом на даче. Она сразу же откликнулась на мою просьбу и рассказала несколько воспоминаний в формате аудиосообщений.

–

Т. Н.: Со слов Клавдии Петровны я знаю, что перед тем, как была свадьба у Нины с Сашей, приходила Елена Михайловна, и на углу нашей улицы Коломенской и Ивановской она с соседями разговаривала о нашей семье, о семье Грязновых. Хотела узнать, видимо, всё о наших родных и близких.

–

Т. Н.: Это была свадьба. Я больших подробностей не помню. Помню единственное, что это было лето. Столы стояли и были накрытыми в большой комнате. И тогда была дверь между большой комнатой и той комнатой, в которой вы сейчас спите. И туда был продлён ещё один стол. Окна были все открыты, и, естественно, уличные мальчишки и девчонки висели на этих окнах. И я как такая была гордая, что я, значит, могу, я их сгоняла с этих окон.

Вот это была моя память об этой свадьбе, больше ничего.

–

Т. Н.: Это были уже 70-е годы. Мы ездили в Луховицы за огурцами и привозили их в Коломну, и во дворе у нас начиналась действо, которое тётушка называла «машина по переработке овощей». Короче, мы всё упаковывали в банки. Потом эти банки заливали кипятком. И самое главное, после того, как банки были залиты кипятком и закрыты крышками, их нужно было срочно остудить в холодной воде. И мы в сетках носили их в ванную, опускали в холодную воду, и после этого Саша опускал их в погреб. И я свои огурцы хранила. Я делала 11 банок, потому что на каждый месяц трёхлитровая банка. И за этими банками я приезжала в Коломну и возила их электричкой домой.

И вот еду с первой банкой. Эта банка у меня в электричке взрывается. И запах маринованных огурцов по всей электричке. Приезжаю к Саше, говорю: «Слушай, ну банка взрывается, мне неудобно, что-то надо делать?» И он придумал: сделал дырку в крышке, закрыл её пластилином, и было очень хорошо, я ехала спокойно и была довольна и была рада, что я довезла эти огурцы целыми и в сохранности, и это были вкуснейшие огурцы в моей жизни.

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Евгения Васильевна.

 

С.: Тётя Таня дала мне телефон Евгении Васильевны. Они дружат с детства.
Я позвонила ей, и она пригласила меня в гости. До этого мы не были знакомы. Это было первое интервью для проекта. Евгения Васильевна живёт одна в квартире в центре города. Она угостила меня компотом и запечёнными кабачками, которые специально приготовила к моему приходу. Рассказала очень много историй о себе и своей семье, но не стала рассказывать о сыне, его больше нет. Рассказала и о тёте Тане, и о семье моей бабушки.
–

Е. В.: А они, значит, Грязновы. Они жили на одной стороне, мы на другой. Это я с 45-го. Как общаться я стала? Значит, уже не с Грязновым, а с Захаровыми. Они вот переёхали на Украину, в Сумы, Таня пошла в школу, она на год раньше пошла.

Я не помню, вот не помню, когда она, после первого класса или после второго класса, её стали возить каждое лето к ним, как говорится, в каникулы. В Коломну туда, да, в каникулы. Ну а мы, как говорится, на первый раз познакомились. Всё.

Они стали привозить. И мы, конечно, всегда, вот летом Таня приедет, всё. Мы даже с твоей бабушкой, с Ниной Петровной, Николаем и дедом Сашей ездили к Тане на свадьбу. Да, в город Сумы.

–

Е. В.: Я её не помню совсем. Но слова, как это вот тётя Таня тогда говорила, что даже тётя Лида, когда они её привозили, это самое, бабка говорила: «Чего она с Женькой водится там? Тыр-тыр». У меня мама была отличный человек. Папа был отличный человек, но с этим делом.

С.: Выпивал?

Е. В.: Да, у-у-у и шебутной был! Васька Лыгин! Бог ты мой! Ага. Ну и вот бабка была против, чтобы Таня общалась со мной. А тётя Лида Тане потом сказала: «Мама и папа объяснили бабушке, что я с тобой общаюсь… Что, во-первых, Нюра Хороший человек. А Василий Иванович, он немножко шубутной, но, как говорится, если он трезвый, он последнюю душу отдаст, а выпьет – так ему бы только поспать».

–

Е. В.: Ну, а потом вот уже с бабушкой я, почему с Грязновой-то не познакомилась? Потому что, я была, как говорится, слишком мала, чтобы с ней общаться. А когда Таню стали привозить, бабушка заболела, у неё, по-моему, рак был. Я вот даже помню, как комнаты. Вот входишь – терраска. Да.

Значит, коридор, сюда дверь в зал, а туда дверь на кухню. И вот с кухни там ещё был проход, и там была тёмная комната, вот она лежала там. Вот это я точно знаю. Вот запомнилось у них большой вот этот, ну, он как типа сервант. И большой трельяж, чёрный такой, из чёрного дерева такой вот был большой.

У нас такого не было, у нас ни у кого такого, а у них вот это было. Это вот мне запомнилось. Но мне доставалось, да, в том смысле, что когда уже Сашка уже всё-таки был, по-моему, уже вот когда он, по-моему, в армию ушёл, в армии был, а Наташка-то была ещё маленькая, а им куда-то надо, значит, она за мной, и я с Наташкой там сидела.

У них у первых появилась ванна, у Грызновых. Ну, дядя Коля ведь он начальником производства у нас на Текстильмаше был.

–

Е. В.: Ой, ё-моё! И на Лайс мы бегали, на хутор Лайс бабочек ловить. Ну и, как говорится, и на Коломенку тут мотались. И, как говорится, и вечером там по кустам бегали, в хронички играли. Это всё было, было, было. Так что вот это вот стукалочки делали, да.

С.: А что такое стукалочки?

Е.В.: Стукалочка – на верёвочке кирпичичек махонький, и к окошечку. И в кусты. Там у нас кусты росли. Ага, мы в кусты. И за верёвочку чук-чук-чук, а она в окошечко — чук-чук. Они там выходят, смотрят – и ничего нету. Кто стучался? Хулиганили!

–

Е. В.: У них дом-то он вот так расположен, и по этому дому у них ещё сад, да. Тут вот росло, значит, это самое, дерево грушевое мелкое. А потом два были бергамота. Вот так три. И была вишня. Вот это, а здесь вот был проход.

Ну и тут мы, конечно, тоже чего-то делали. Когда нам чего-то говорили, что нельзя, мы понимали, что нельзя, но схитрить мы всегда могли, всегда умели.

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Лена, дочь тёти Киры.

 

С.: Лена Мартынцева – дочь тёти Киры, близкой подруги моих бабушки и дедушки. Я хорошо помню тётю Киру. Она часто приходила в гости, и они играли в «тясячу». Тётя Кира всегда была элегантна. Она подводила глаза, носила яркую помаду и шляпку. Ещё я помню её духи. Мама дала мне телефон её дочери – Лены. Мы виделись несколько раз. Я позвонила ей. Она сказала, что у неё очень много работы, нет времени, и отказалась принять участие. Почему те, кто казались мне наиболее близкими свидетелями, отказались говорить?

 

–

Л.: _

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Саша Лебедев.

 

С.: Сашка был старше моего брата, но они дружили и иногда вместе гуляли. Я была сильно младше и дружила с его сестрой Светой. В детстве он казался мне очень высоким, взрослым и независимым. Он и сейчас живёт в доме напротив, но уже со своей семьёй.

–

С. Л.: Сигареты он пи**ил у деда, потому что туда привозили сигареты фирменные. Нам покурить тоже было интересно. И «Кент», и вот это всё такое прочее…
О. Л.: Ты не записывай!
С. Л.: И обблевал всю крепость. Вот это было, да.
С.: А что за крепость?
С. Л.: Была какая-то где-то, я не помню, где у нас она стояла-то. Вовнутрь залезли, накурились, б***ь. Ещё это, Сашка был с 10-го дома. Лёха весь обблевался! Как его домой вести, он зелёный весь!?

С.: Это вам сколько, лет 12 было? 14?
С. Л.: Нет, это ему было столько. Нам больше было.

С.: Так, а Лёхa что, воровал у дедушки сигареты?
С. Л.: А как же! Извините. Твой отец привозил хорошие сигареты деду.
А здесь купить-то где? «Аэрофлот» курить что ли? Лучше это, «Мальборо».

 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

 

Мама.

 

С.: _

–
М.: Дедушка Петя, фотография там висит. Да. Он на заводе работал. Причём получал не очень много. Три девки было. Им надо было приданое готовить. Раньше приданые готовили. Вот. Бабушка никогда не работала. Но у неё было большое хозяйство. Всегда они держали корову, свинью, матку, поросят продавали. Насчёт овец не было. А вот там куры — это всегда были.
Вот гусей не помню. Может, были тоже, но до меня потом извели.

Бабушку я помню. Мне было шесть или семь лет, она умерла. В первый класс я пошла. Бабушка Таня умерла. Я с ней никогда не жила, она такая была строгая, какая-то такая, знаешь, вот она никогда там тоже не поцелует. Она строгая была. Я её не любила. Я не могу сказать, что я её боялась. Я её не любила. Я любила очень к ним ходить, и к тёте Клаве.
Я очень любила тётю Клаву.

Ну, у нас с Наташкой… мы вообще прямо такие были… Она была на два года меня старше, всегда была моя старшая сестра, всегда мне всякие там секреты рассказывала и вообще образовывала меня.

–
М.: Моя прабабушка, которую я знать не знала, я даже не знаю, как её зовут. Значит, бабушка, наверное, умерла до революции. Бабушка торговала разными. Вот чё привезут ей сыновья, там вот из Астрахани, семечки, там что-нибудь вот, всегда дефицит какой-то был. Ну, даже не то чтобы дефицит. И вот это она торговала. Причём, я так понимаю, что она достаточно, ну, не то чтобы прямо богачка. Ну, вот она же там всё, у неё золото, там вот эти бриллиантики, помнишь, я тебе показывала? Всё Татьяне одной, потому что одна дочка была. Обычно как-то драгоценности как бы дочке переходили. А тут два сына.
Когда началась революция, начали громить церкви. А у нас же Коломна была богатая на церкви. Купцы, они много жертвовали. И начали Успенский собор громить, иконы выносить. И один из братьев начал кричать: «Что вы делаете?» Ну, в общем, начал увещевать: «Что вы делаете?»

Его быстренько арестовали. И, по-моему, он пропал.

С.: Ну, расстреляли, скореё всего.
М.: Расстреляли, пропал. А второй сидел в тюрьме. Второго посадили. Так что их тоже раскулачили. А бабушку не тронули. Бабушка стала Грязновой. В какой-то момент она женилась. Клава Петровна у нас с какого? С 19-го.

С.: Получается, твоих двоюродных дедов расстреляла советская власть?
М.: Нет, одного посадили. Его не расстреляли, только посадили.

24 ноды для моих бабушки и дедушки

24 ноды для моих бабушки и дедушки

«24 ноды для моих бабушки и дедушки» — проект Саши Кочетковой, исследующий память через метод устной истории. В течение месяца художница разговаривала с людьми, знавшими её семью, и на основе этих интервью создала цифровую сеть историй, людей, событий и мест. Каждая история становится «нодой» — точкой соединения, которая влияет на конфигурацию всей системы.

Семейная история предстает не как единый нарратив, а как постоянно меняющаяся сеть рассказов и воспоминаний, одни из которых звучат, а другие остаются в тени молчания.

Стоит только сделать шаг в сторону от доминирующих дискурсов жизнеописания (родился – работал – женился), и мы попадаем в пространства противоречивых, насыщенных, детальных историй.

Саша создаёт цифровую модель связей между собранными историями и обращается к ней с вопросам: почему мы слышим именно эти истории, и что остаётся в тени? Какие истории для нас имеют значение?

И что происходит, когда мы выходим за рамки конвенциональных норм конструирования историй и обращаемся к «незначительному»?

Зрителей ждет открытое VR-пространство памяти, интегрированное в элементы мебели из семейного дома и звучащее голосами рассказчиков, а так же печатный зин с 24 нодами-историями.

По традиции гостей вернисажа ждет угощение от резидента, в этот раз это будет фирменный пирог с черносмородиновым вареньем по рецепту бабашки художницы – Нины Петровны.

Вход свободный, количество мест ограничено, требуется регистрация


artkommunalka.com

Контакты: +7 (958) 284 92 00 (с 10:00 до 20:00), art@kolomnaposad.ru

Адрес: музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и Другие». Коломна, ул. Октябрьской Революции, д. 205.

Предметы памяти

Предметы памяти

Что такое память? Как она возникает, хранится и передается? И можно ли отличить подлинную историю от той, что родилась благодаря воображению?

Приглашаем взрослых и детей от 7 лет на творческую лабораторию нового автора музея-резиденции «Арткоммуналка» Саши Кочетковой, посвященную памяти, семейным историям и тому, как они продолжают жить в предметах. В начале встречи мы поговорим о том, как менялись способы сохранения памяти, посмотрим на большом экране подборку произведений художников разных эпох, в том числе современных, попробуем разобраться кто, как, когда и почему говорит о памяти в искусстве и почему это важно.

Затем участникам предстоит небольшое исследование пространства музея. Вооружившись телефоном, каждый найдет предмет, который неожиданно напомнит ему о доме, семье или детстве. Этот предмет нужно будет сфотографировать и записать связанную с ним историю — такой, какой она сохранилась в памяти. Это может быть несколько строк или небольшой рассказ — здесь нет правильной формы, важно лишь личное воспоминание.

Во второй части лаборатории фотографии будут распечатаны и перемешаны, и каждый участник возьмет фотографию с чужим предметом. Теперь задача изменится: нужно будет написать новое воспоминание от первого лица. Оно может оказаться вымышленным, услышанным когда-то в семье или стать воспоминанием воображаемого человека. Так рядом с каждым предметом появятся две истории — настоящая и придуманная.

Этот опыт станет поводом поговорить о памяти, ее достоверности, о том, как рождаются наши представления о прошлом и почему любая история — это всегда еще и способ рассказать о себе.

Для участия понадобится телефон с камерой. Если вы приходите вместе с ребенком, одного телефона на двоих будет достаточно.

Продолжительность: 1,5 часа.

Вход свободный, количество мест ограничено, требуется регистрация.

artkommunalka.com

Контакты: +7 (958) 284 92 00 (с 10:00 до 20:00), art@kolomnaposad.ru

Адрес: Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и Другие». Коломна, ул. Октябрьской Революции, д. 205

Творческая встреча с художницей Сашей Кочетковой

Творческая встреча с художницей Сашей Кочетковой

Презентация проекта «Пути наследования».

25 июля (суббота), 18:00.

Работы Саши выставлялись в Париже, Риме, Турине, Белграде, Москве, Санкт-Петербурге и Казани. В своей художественной практике она исследует память, заботу, хрупкость человеческих связей и способы их сохранения, соединяя традиционные художественные приёмы с цифровыми технологиями — 3D-анимацией, VR, видео, живописью и инсталляцией.

Коломна занимает в этой истории особое место. Здесь прошло детство художницы, здесь жили её бабушка и дедушка, здесь находится дом, который и сегодня остаётся для неё местом силы. Именно личная семейная история станет отправной точкой нового проекта, над которым Саша будет работать во время резиденции.

На встрече художница расскажет о своём творческом пути, о том, почему выбрала язык цифрового искусства, и как современные технологии помогают говорить о человеческой памяти. Разговор коснётся и того, как меняется наше восприятие цифрового искусства сегодня, почему виртуальные пространства способны хранить воспоминания, каким образом личные истории обретают новую форму.

Во время резиденции Саша Кочеткова будет собирать семейные воспоминания коломенцев, встречаться с жителями города, исследовать значимые места и создавать их цифровые модели. Резиденция будет проходить в течение месяца, её итогом станет выставка с авторским маршрутом по Коломне.

Встреча будет началом этого исследования. Гости смогут познакомиться с замыслом проекта, услышать личную историю художницы и, при желании, поделиться собственными воспоминаниями и семейными историями. Возможно, именно они станут частью будущей выставки.

Встреча пройдёт на летней площадке Фонда друзей Коломны (Посадская, 13) — месте, где встречаются жители и гости города, которым дорога Коломна, где рождаются идеи, разговоры и проекты, посвящённые её прошлому, настоящему и будущему.

Встреча будет интересна всем, кто любит Коломну, интересуется современным искусством, семейной историей и тем, как новые технологии помогают сохранять память о человеке и месте.

Вход свободный, количество мест ограничено, требуется регистрация!

Фонд друзей Коломны

artkommunalka.com

Контакты: +7 (958) 284 92 00 (с 10:00 до 20:00), art@kolomnaposad.ru

Проект «Арткоммуналки» получил поддержку правительства Московской области

Проект «Арткоммуналки» получил поддержку правительства Московской области

 

Победителями в этом году стали 50 некоммерческих организаций региона, реализующих проекты в сфере культуры, образования, социальной поддержки и развития местных сообществ. Вместе с «Арткоммуналкой» поддержку получили благотворительные фонды, образовательные и инклюзивные организации, центры сохранения культурного наследия и развития креативных индустрий.

Екатерина Ойнас, арт-директор музейно-творческого кластера «Коломенский посад», в объединение которого входит музей-резиденция: «Для нас эта поддержка – прежде всего возможность сохранить непрерывность творческого процесса, который уже пятнадцать лет развивается в Арткоммуналке. За это время здесь были созданы десятки произведений искусства и литературных текстов, появились новые имена, сложилось профессиональное сообщество, для которого Коломна стала местом притяжения. Проект „Звонок на перемену“ позволит не только пригласить в город новых авторов, но и сделать более видимой коллекцию современного искусства музея, проявить историю резиденции как часть многослойной культурной среды города».  

Проект «Звонок на перемену» начнёт реализовываться уже с 1 июля 2026 года. В его основе – четыре авторские резиденции, объединяющие современное искусство, литературу, исследование городской памяти и музыкальное наследие.

Участниками проекта станут авторы из разных городов и профессиональных сред, отобранные в рамках XII Открытого международного грантового конкурса проектов в области визуального искусства и литературы:

  • Александра Кочеткова(Коломна — Париж) — художница, участница международных выставок в России, Франции, Италии и Сербии, автор проекта «Пути наследования», посвящённого семейной памяти и цифровым способам её сохранения;
  • Екатерина Златорунская (Москва) — прозаик и драматург, лауреат Международной литературной премии «Звёздный билет» имени Василия Аксёнова, автор проекта «Общество анонимных патефонов», исследующего историю Коломенского патефонного завода и феномен памяти через голоса людей и вещей;
  • Анастасия Матюхина(Коломна — Москва) — музыкальный продюсер, филолог и медиатор, более десяти лет работающая в сфере музыкальных проектов и фестивалей. Её проект «Секретный саундтрек Ерофеева» посвящён музыкальному миру Венедикта Ерофеева и исследованию его дневников и культурных предпочтений;
  • Любовь Калашникова(Москва) — художница и исследовательница, выпускница Университета Хартфордшира и магистратуры HSE Art and Design, участница российских и международных резиденций. Её проект «Деревянное коллективное» обращается к деревянному наследию Коломны и памяти, заключённой в городском пространстве.

Результатом работы резиденций станут новые произведения искусства и литературы, выставки, перформансы, встречи с авторами, мастер-классы и исследовательские проекты.

Одним из ключевых событий проекта станет новая экспозиция современного искусства «Арткоммуналки». Созданная с привлечением опытных музейных экспозиционеров Егора Ларичева и Надежды Максимовой, она представит произведения участников литературных и арт-резиденций за последние пятнадцать лет. Это позволит по-новому рассказать историю города, связав память о Коломне 1960-х годов и гения места – Венедикта Ерофеева – с современным художественным опытом.

Наш «Звонок на перемену» звенит для художников, писателей, кураторов, призывая их в Коломну, а также для коломенцев и гостей города,   неравнодушных к искусству – вместе мы внимательно и чутко смотрим на мир вокруг, осмысляем его и делимся открытиями друг с другом.

«Коломенский посад» вошёл в число пяти лучших объектов гастрономического туризма России!

«Коломенский посад» вошёл в число пяти лучших объектов гастрономического туризма России!

 

Авторитетный путеводитель «50 Best Tastes of Russia» подвёл итоги голосования 500 ведущих экспертов индустрии: рестораторов, отельеров, шеф-поваров, предпринимателей и профильных специалистов со всей России.

И это первое попадание в рейтинг не отдельного музея, а всего кластера — объединяющего более десятка таких известных проектов в Коломне, как: музеи «Коломенская пастила», «Калачная», «Арткоммуналка. Ерофеев и Другие», «Шёлковая фабрика», Дом Сурановых, «Коломенский навигатор», а также исторические производства и гастрономические объекты.

«Настоящее путешествие во времени при помощи вкусов, иммерсивные дегустации, атмосфера сказки, счастья и полного погружения в красочную историю одного небольшого города», — так характеризуют кластер эксперты путеводителя.

До этого года в рейтинг регулярно входили отдельные музеи кластера: в 2025-м году музей «Коломенская пастила» занял 3-е место в рейтинге, а музей «Калачная» — 20-е место.

В 2026-м эксперты впервые оценили системный эффект: когда несколько аутентичных пространств, каждое со своей историей и вкусом, работают как единая культурно-историческая и гастрономическая экосистема. Это признание ценности кластерного подхода, который сохраняет традиции, возрождает утраченное наследие и интерпретирует его с учётом современных трендов и подходов.

В пятерку лучших объектов гастрономического туризма России 2026 года «Коломенский посад» оказался в соседстве с масштабными проектами: курорты «Красная поляна» и «Абрау-Дюрсо», культурно-гастрономический проект «Дымов в Суздале», самая высокая в мире фабрика мороженого в «Москва-Сити» и другие.

Рейтинг формируется на основе личных предпочтений 500 профессионалов — без привязки к объёмам продаж или рекламным бюджетам. Голосование за лучшие объекты гастрономического туризма проходило с марта по май 2026 года. Цель путеводителя — популяризация лучших российских проектов, которые создают настоящую «современную Россию на вкус».

Весь список 50-ти лучших объектов гастрономического туризма России 2026 года опубликован по ссылке: https://www.tastesofrussia.ru/gastro-travel-russia-2026-01/

Пильняк как ключ: стилистическая матрица литературного перевода

Пильняк как ключ: стилистическая матрица литературного перевода

Что биография писателя дает переводчику? Может ли кино влиять на перевод художественного текста? Как знаки препинания нагнетают саспенс?

Приглашаем на итоговую встречу с резидентом «Арткоммуналки» — литературным переводчиком, критиком и исследователем Виталием Нуриевым.

Доктор наук, ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН, профессор ГИТИСа, член международных литературных жюри, Нуриев завершил проект на пересечении академической филологии, кинематографа и художественного перевода.

Встреча закрывает резиденцию, в работе которой принимала участие Анн Кольдефи-Фокар — всемирно известная переводчица русской литературы, переводчица Бориса Пильняка на французский язык, лауреат престижных премий, доктор наук, издатель.

Результат резиденции — настоящее литературное расследование, в ходе которого открылись неожиданные схождения Андре Шамсона и Бориса Пильняка.

Мы увидим, как стихийная, рваная проза Пильняка помогает передать холодную отъединенность Севеннских гор у Шамсона. Оба автора находятся под сильнейшим влиянием кинематографа, и каждый привносит в литературу свою фильмическую манеру. У обоих выходит сложносочиненное монтажное полотно, где швы скрепляются знаками препинания. Пунктуационный рисунок ломает интонацию, рубцом ложится на тело текста, сгущает пустоту и трагедию.

Вечер будет интересен читателям современной литературы, филологам, переводчикам и всем, кому близок разговор о том, как устроен художественный текст.

 

Вход свободный, количество мест ограничено, требуется регистрация.

Летний фотоинтенсив в Арткоммуналке

Летний фотоинтенсив в Арткоммуналке

Сегодня плёночная фотография вновь становится частью современной визуальной культуры. К ней обращаются фотографы, художники, режиссёры и молодые авторы, которым важны внимание к деталям, фактура изображения и сам процесс создания кадра. В языке современной фотографии всё чаще можно увидеть интонации, вдохновлённые работами извесных мастеров  середины прошлого века.

Участники интенсива будут работать с подлинной советской техникой 1960–1970-х годов — именно той эпохи, которой посвящена экспозиция музея. Камеры, увеличители, фотобумага, химия и сама лаборатория в интерьерах советской ванной комнаты станут частью настоящего опыта искусства фотографии.

За два дня участники:

  • познакомятся с устройством механических плёночных камер;
  • научатся приёмам определения экспозиции и съёмки в городской среде и интерьерах музея;
  • самостоятельно проявят чёрно-белую плёнку;
  • напечатают фотографии вручную в лаборатории Арткоммуналки.

Интенсив подойдёт тем, кто интересуется современной фотографией, визуальной культурой и авторским изображением — и хочет пройти весь путь создания снимка своими руками: от первого кадра до отпечатка на фотобумаге.

По итогам программы каждый участник заберёт готовые авторские отпечатки и сканы своих плёнок. Лучшие работы сезона войдут в выставочный проект музея.

Ведущий программы — Александр Артамонов, куратор фотопроектов музея «Арткоммуналка», исследователь и практик традиционной чёрно-белой фотографии.

Двухдневный интенсив станет ещё и возможностью увидеть Коломну через объектив плёночной камеры — внимательнее всмотреться в её улицы, детали, свет, старые фасады и городские пространства. Для гостей из Москвы и других городов – это повод провести два дня в Коломне, совместив путешествие с редким опытом ручной фотографии и работы с подлинной техникой прошлого века.

Возраст: 16+
12+ — в сопровождении родителя или законного представителя

Время проведения: 2 дня по 6 часов каждый, с 10.30.

Даты проведения: 18-19 июня; 13-14 июля; 10-11 августа.

Запись уже открыта! Количество участников ограничено: 6 человек.

Музей предоставляет всё необходимое оборудование — от камер до фотобумаги.

«Родное» в Коломенском посаде

«Родное» в Коломенском посаде

Музейный кластер «Коломенский посад» предлагает собрать маршрут, который позволит разглядеть большое через малое: историю страны — через частную жизнь, семейные истории, локальные традиции, узнаваемые детали повседневности; культурное наследие — через личный опыт, через то, что можно почувствовать, попробовать, услышать рядом.

 

«Белое, зелёное, красное… Пильняк в цвете»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и Другие»
ул. Октябрьской Революции, 205
18:30. Лекция-беседа

Как разобраться в обширном творчестве писателя Бориса Пильняка? Как пройти сквозь густой лес его произведений, где всё постоянно меняется? Белый, чёрный, жёлтый, зелёный, синий — палитра, которая переходит из текста в текст. На встрече в «Арткоммуналке» предлагаем взглянуть на прозу Пильняка через неожиданный оптический инструмент — цвет. Об этом поговорят участники резиденции — французская переводчица, доктор наук, специалист по творчеству Бориса Пильняка Анн Кольдефи-Фокар и литературный переводчик и исследователь Виталий Нуриев.

Борис Пильняк (1894–1938) — популярный в 1920–1930-е годы русский советский писатель, сыгравший важную роль в процессе развития литературы этого периода. Коломенский период жизни Пильняка продолжался с 1913 по 1924 годы. Отсюда происходит постоянный литературный адрес Пильняка, которым он подписывал свои произведения: «Коломна. Никола-на-Посадьях».

Вход свободный, по регистрации: https://b508356.yclients.com/

 

Фата канаватная. Финальные показы перед реставрацией

Музей-лаборатория «Шёлковая фабрика»
ул. Уманская, 3д
19:30 / 20:00 / 20:30 / 21:00

Последняя возможность увидеть 200-летнюю коломенскую фату перед её отъездом на длительную реставрацию. Подсвеченная в специально созданном для неё витринном комплексе, в вечернее время она особенно впечатляет.

Как отмечает искусствовед, этнокультуролог, коллекционер и исследователь традиционного костюма Андрей Боровский: «Канаватка – это текстильная драгоценность, шедевр, непревзойдённая вершина в истории русского текстиля. Важно понимать, что в Коломне, при всей легендарной истории коломенского шёлкоткачества, пять лет назад не было ни одного образца, сотканного в Коломне. Они остались в крупнейших музеях, таких как Эрмитаж в Петербурге или Исторический в Москве, Метрополитен в Нью-Йорке или Виктории и Альберта в Лондоне, но только не в Коломне. А сейчас у нас есть возможность увидеть своими глазами эту реликвию на родине её создания».

Вы также познакомитесь с пространством музея через его историю, с коллекцией старинных тканей, с ремеслом создания шёлка и современными технологиями ткачества, а также узнаете историю самой фаты и её долгого пути возвращения в Коломну.

Билеты: https://b364253.yclients.com/

 

Коломенские благотворители

Премьера (!) — новая уличная экскурсия от «Коломенского навигатора» и Фонда друзей Коломны
ул. Зайцева, 14 (вход со стороны Пятницких ворот)
20:00

Добро пожаловать на прогулку по Коломенскому посаду! Наш путь пройдёт по тихим улочкам и переулкам Коломны — от «Коломенского навигатора» к площади Марии Шевлягиной, мимо старинных зданий купеческих особняков, благотворительных заведений, корпусов шёлковой фабрики, где и поныне учатся добывать «из тряпья золото».

Расскажем о веке XIX — поре щедрости и добрых дел, когда благотворительность расцветала, а именитые купцы Хлудовы, Шераповы, Кисловы, Шевлягины не скупились на помощь: воздвигали храмы, поддерживали монастыри, устраивали приюты, богадельни и гимназии.

Узнаем, как в Коломне появились общественная лечебница, библиотека и артезианский водопровод, спасший не одну тысячу жизней. Услышим и про диковинную «брачную лотерею», что помогала бесприданницам обрести семейное счастье.

А что сейчас? Не перевелись ещё добрые люди на земле коломенской. И в наши дни есть те, кто бережно относится к наследию, возрождает исторические производства и славит город своими делами.

Так было — и так продолжается. Ведь Коломна жива не только камнем да историей, но и сердцами людей, творящих добро.

Часть средств от проданных билетов станет благотворительным взносом в Фонд друзей Коломны https://kolomna-friends.ru

Билеты: https://b364253.yclients.com/

 

«Персидский марш»

Музей «Коломенская пастила»
ул. Посадская, 13а
20:00 / 21:00

Что может связать Коломну и восточную сказку? Оказывается, больше, чем кажется. История о визите персидского шаха Насер ад-Дина превращается в игру: с восточной поэзией, историями и пастилой с неожиданными оттенками вкуса. Здесь «родное» раскрывается через встречу культур — и через то, как чужое становится своим.

Билеты: https://b358804.yclients.com/

 

«Коломенский калач»

Музей «Калачная»
ул. Зайцева, 14
20:00

Ровно в 20.00 вы перенесётесь в конец XIX века. Театрализованная экскурсия с чаепитием и дегустацией — здесь день калачника и его бухгалтера идёт своим чередом даже ночью. Вы узнаете, откуда взялись выражения «дойти до ручки», «свернуться калачиком» и «тёртый калач». И, конечно, попробуете тот самый коломенский калач — горячий, с хрустом и с историей.

Билеты: https://b368248.yclients.com/

 

Сурановский обед

В Садовое кафе «1890»
ул. Посадская, 13а

Сурановский обед — это восстановленные рецепты из семейной поваренной книги. В этот день на столе будут говяжий язык с яблочным кремом и брусничным соусом, картофельный суп-пюре со сливками, жареная рыба с картофелем. И лукерьинский пряник — медовый, с цукатами и миндалём.

 

Литературное кафе «Лажечников»

ул. Лажечникова, 13

В течение дня гостей ждут в Литературное кафе «Лажечников» — на гастрономическое путешествие с Иваном Ивановичем Лажечниковым.

 

Ваш маршрут на этот вечер: 

18:30 → Арткоммуналка

19:30 – 21:00 → Шёлковая фабрика

20:00–21:00 → Маршрут «Коломенские благотворители» / музей «Коломенская пастила» / музей «Калачная» (на выбор)

Ужин и паузы в городе.

Коломенский посад в эту ночь раскрывается через детали — вещи, тексты, вкус и человеческие истории. И постепенно собирается в ощущение «родного», которое узнаётся без лишних объяснений.

Белое, зелёное, красное… Пильняк в цвете Лекция-беседа Анн Кольдефи-Фокар и Виталия Нуриева

Белое, зелёное, красное… Пильняк в цвете Лекция-беседа Анн Кольдефи-Фокар и Виталия Нуриева

Читаешь роман и вдруг узнаёшь в нем рассказ: текст вроде бы тот же, но читается совершенно иначе. Автор говорит, что у такой-то повести не будет конца, а у такой-то, наоборот, будут две, а то и три концовки. Как понять убеждения и сомнения писателя, его чаяния и разочарования?

Ещё поражает у Пильняка великое множество цветов. Белый, чёрный, жёлтый, зелёный, синий… – целая палитра. Они меняются из произведения в произведение, впрочем, как и их символика. А если принять их за компас, чтобы не заблудиться, и поговорить о палитре Бориса Пильняка?!

На встрече в «Арткоммуналке» предлагаем взглянуть на прозу Пильняка через неожиданный оптический инструмент — цвет. Об этом поговорят участники резиденции —французская переводчица, доктор наук, специалист по творчеству Бориса Пильняка Анн Кольдефи-Фокар и литературный переводчик и исследователь Виталий Нуриев.

В рамках резиденции эта встреча продолжает работу над проектом, связанным с романом французского писателя Андре Шамсона «Ру-бандит» (1925), для перевода которого главным стилистическим ориентиром стала проза Пильняка.

Вход свободный, количество мест ограничено, требуется регистрация.

Навигация по записям

Предыдущие записи
Следующие записи


правила пребывания в музее
льготные условия
правила продажи и возврата билетов
пользовательское соглашение
политика обработки персональных данных