2021
Мария АРЕНДТ
«Коломна. Ткань города»

арт-резиденция, 27 сентября – 16 октября 2021

Необычная работа, где художница берёт город в соавторы и оберегает его доступным ей способом. Начатый однажды у подножия Шуховской башни, которой грозила опасность уничтожения, продолженный в южном Лондоне, возле конструкций газометра, проект «Ткань города» набирает силу. Коломна – очередная точка на карте мира, где есть проблемы, и одновременно новая зона внимания и защиты Марии Арендт. Ажурный металл и бетон художник переводит на ткань – метафору хрупкости, пучки арматуры имитирует нитками и узлами.

Вместо бумаги и красок художница Мария использует холст, иголку и нитки, вместо работы за мольбертом она выходит в город и делает вышивку с натуры, запечатлевая в ней энергию города, выбирая, однако, не парадно-туристические виды, но архитектурные сооружения, обречённые на исчезновение, заброшенные и требующие восстановления. Она вовлекает в работу местных вышивальщиц и сопровождает процесс пением (в идеале – тоже совместным). Художница убеждена, что всё это служит своеобразным «охранительным ритуалом», оберегом, поддерживающим и помогающим выжить этим бесхозным строениям.

С Коломной Мария нашла контакт моментально: «Здесь, где на крошечном пятачке в архитектуре смешались века XVII, XIX, XX, наглядно виден подрыв идеи линейного времени. Реальность находится не в субъекте и не в объекте, а где-то между. И я взаимодействую с каким-то божественным временем». В свой проект художница включила здания начала прошлого века, отражающие эпоху авангарда, конструктивизма, пришедшие ныне в запустение, ведь, несмотря на кажущуюся монументальность, архитектура, несущая в себе ДНК времени, места, города, зыбка и уязвима.

Баня на улице Уманской (1934, арх. А. Васильев, Л. Пономарёва) и госбанк на улице Октябрьской Революции (1931–1938) снова словно оживают на льняном квадрате вышивки Марии. Своё место в проекте нашла и Шёлковая фабрика: очертания краснокирпичных промышленных корпусов, не без помощи старинного ткацкого станка, оказались на полотне художницы.

Проект «Коломна. Ткань города» сопровождается видеодокументацией: зритель становится свидетелем поэтапного погружения автора в «городскую ткань», выбора объектов, процесса вышивания, вплоть до звуков, всё это сопровождающих. В городские звуки вплетена и композиция коломенской группы с символичным названием «Текстиль», а также пение самой Марии.

«Ткань города» – это ткань духовная, пространство социальных связей и общих алгоритмов взаимодействия. Внимание и сочувствие к гибнущей архитектуре, выраженные столь трогательным и, казалось бы, безнадёжным образом, создают прецедент реальной заботы о «социальной ткани», о нашем общем духовном пространстве. И в этом – главный гуманистический потенциал проекта.

 

Об авторе

Мария Арендт родилась в Москве в 1968 г.

До 1985 г. жила в городке художников на Масловке.

В 1980-е г. – занятия изобразительным искусством с бабушкой – известным скульптором Ариадной Арендт.

1988 г. – окончила Российское художественное училище прикладного искусства (МХПУ им. М.И. Калинина).

1989-1994 гг. – работала художником-дизайнером. Первые опыты в области станковой графики и коллажа, изучение иконографии.

С 1989 г. – постоянный участник художественных выставок.

С 1997 г. – член Московского Союза художников (МСХ), секция монументального искусства.

Живёт и работает в Москве. В свободное время иллюстрирует книги.

Участник 3–8 Биеннале современного искусства.

Работы находятся в коллекциях российских и зарубежных музеев: Государственный Русский музей (Санкт-Петербург), Государственная Третьяковская галерея (Москва), Московский музей современного искусства (ММОМА), Государственный музей архитектуры им. А.В. Щусева (Москва), картинная галерея И. Айвазовского (Феодосия); а также в частных собраниях Франции (Тулуза), в коллекции Альберто Сандретти (Венеция, Италия), коллекции Николаса Ильина (Франфуркт-на-Майне, Германия), коллекции Брайана Ино (Лондон, Англия) и т.д.

Интервью

Мария Арендт: Мистическое вышивание

Беседуем с Марией Арендт (Москва), чья резиденция проходила в Арткоммуналке в октябре 2021 года. Мария воплощала у нас проект «Коломна. Ткань города».

Мария Арендт – живописец, график, художник-иллюстратор, автор инсталляций, работает в технике вышивки.
Окончила Московское художественно-промышленное училище имени М.И. Калинина по специальности «художник по вышивке».
Работала художником-дизайнером.
Член Московского союза художников.
Работы находятся в коллекциях российских и зарубежных музеев: Государственный Русский музей, Государственная Третьяковская галерея, Московский музей современного искусства, Государственный музей архитектуры им. А.В. Щусева и др., в частных собраниях.

– Мария, у вас такая богатая интересная история семьи. Это на вас какой-то отпечаток накладывает?

– Безусловно, накладывает. Это ответственность. Например, я в этом году сделала в Фотошопе коллаж, собрала четырёх прадедов своих. Это такие персонажи яркие, колоритные, каждый со своей судьбой. Они бы удивились, если бы встретились, потому что они совершенно из разных сфер, и их единственная точка пересечения – я, и моя сестра. Когда я на них смотрю, появляется невероятное чувство ответственности, что во мне течёт кровь четырёх таких ярких старцев. На меня это производит сильное впечатление. А если серьёзно: безусловно, у нас такая многообразная семья, столько разных слоёв – интересно быть её частью, слоем.

Для справки:

Николай Арендт – известный врач своего времени. Во время Отечественной войны 1812 г. был главным врачом военного госпиталя. После войны – главным врачом русского оккупационного корпуса во Франции, читал лекции в Сорбонне. Затем стал лейб-медиком Николая I. Среди его пациентов был также поэт Лермонтов, и именно Николай Арендт был рядом с Пушкиным после его дуэли с Дантесом.
Племянник Николая Арендта, Николай, тоже был врачом. Среди его пациентов также были русские писатели: Белинский, Жуковский. Во время эпидемии чумы в Персии работал в Тегеране в составе императорской миссии, написал диссертацию об этой болезни. Увлекался воздухоплаванием: проводил эксперименты с моделями планеров, изучал птиц, изобрёл безмоторный летательный аппарат.
Ариадна Арендт – основательница линии художников. С ранних лет она бывала в имении мужа тёти, живописца Михаила Латри (внука Айвазовского). Её учителями были Фаворский, Ефимов, Мухина. Первым её мужем был скульптор Меер Айзенштадт. Вторым – Анатолий Григорьев, тоже скульптор. Ариадна изобрела свой метод монтажа скульптур из камней.
Старшая сестра Марии Арендт Наталия по образованию – художник сцены, также занимается живописью и скульптурой.

Договорились с мирозданьем

– Ответственность – это в творческом плане или в человеческом? Вы должны быть не хуже, поддержать честь семьи, или как?

– Мне кажется, и в творческом, и в человеческом плане. На первом месте – в человеческом.

– Это не мешает вашей жизни, творчеству – осознание, что надо быть достойным, постоянно сравнивать себя?

– В какой-то момент у меня действительно было такое ощущение, что это давит: в семье известные художники, и я должна сказать своё веское слово. А потом я как-то договорилась, примирилась с ними. Мы с сестрой проводили время в мастерской, за реставрацией скульптур, художественного наследия бабушки и её мужей-скульпторов: подкрашивали носы, попадали в цвет, что безумно сложно, и в какой-то момент мне показалось, что они смотрит на нас с осуждением, эти скульптуры: что мы тут делаем, зачем копошимся? Мне было там нелегко находиться… А потом прошло какое-то время, и я пересмотрела своё отношение. Пришлось для этого в какой-то момент прибегнуть к некоему альтер эго, которому всё равно. У меня был такой придуманный персонаж – совершенно без комплексов. И он мне очень помог: я вообразила себя самоучкой, которого совершенно ничего не давит, не угнетает, не прессует семья морально. И мне стало легче, мы как будто договорились с мирозданьем.

– А такой необычный творческий метод вы не поэтому избрали – чтобы быть непохожей на семейственную наследственность? Чтобы вас не сравнивали, грубо говоря.

– Отчасти потому, чтобы не сравнивали, отчасти потому, что скульптура – очень тяжеловесное вещество-существо, а хотелось чего-то лёгкого, воздушного… чтобы выставку поместить в чемодан… чтобы это было на невесомых тканях… вообще распадалось на пиксели. Наверное, это потому, что мы очень много возились с творческим наследием. Это тяжёлый багаж, тяжёлый даже физически.

Священница, плащаница и Фотошоп

– Вы помните, как вам вообще эта идея пришла по поводу вышивки? Почему не компьютерная графика, например, – уж куда невесомее.

– Компьютерную графику никто не отрицает, я владею Фотошопом и другими программами и чем дальше, тем больше этим увлекаюсь, с удовольствием становлюсь «цифровой». А вышивка началась с того, что я прикладник по профессии. Началось с народных вышивок. Потом в какой-то момент я вышивала иконы, причём у меня были заказы, я неплохо зарабатывала, даже один раз вышила плащаницу. А потом этот период закончился. У меня есть друг, художник и «гуру» (смеётся), который советовал и сейчас советует мне какие-то вещи, направления, и вдруг мы вместе с ним пришли к выводу, что надо заниматься вышивкой в качестве современного искусства. И всё переменилось. Я тогда как раз начала увлекаться современным искусством. И большие вышивки-полотна моментально родились.

«Когда-то я вышивала миниатюры, делала такую застенчивую графику. На одной из совместных с Наташей выставок я поняла, что мои работы среди огромных скульптур никто не заметит, надо что-то изобретать. Я стала вышивать миниатюры белыми стежками на чёрном фоне. Маленькое на огромном. С этого всё и началось. Каждый стежок был вымерен, выстрадан, каждую работу я делала долго и тщательно».

– А самое первое увлечение вышивкой откуда? Почему вы поступили по этому профилю, не случайно же, наверное?

– Это было очень давно, тогда были ужасные сложности с поступлением. И я просто пошла по пути наименьшего сопротивления: у моего отчима были знакомства в этом училище и мы почему-то не долго думали… Вообще, в детстве я хотела быть врачом и… священницей. Но когда мне сказали, что женщины священниками не бывают, я очень расстроилась и решила стать художницей, как все в семье – пойти по наиболее лёгкому пути, как мне казалось.

Ритуальное вышивание

– Один из последних по времени ваших проектов – «Ткань города» – посвящён архитектуре. Это, наверное, не единственная ваша тема в вышивке?

– Нет, конечно, у меня довольно много проектов. Например, проект, посвящённый медицине, совместный с кардиохирургом Михаилом Алшибая, проект про Пушкина, который постоянно видоизменяется и продолжает жить, проект, посвящённый частушкам, «Сон жены чудака» – довольно хулиганский проект… «Ткань города» – одна из, но очень важная часть моих проектов. Потому что в последнее время меня интересует именно архитектура – мобильная архитектура, текстильная архитектура, быстровозводимые конструкции.

– Почему?

– На контрастах. Что может быть более странным: бетон, арматура, железо – и вдруг это изображено вот так воздушно, в качестве медиа выбрана ткань. Это даёт альтернативную историю, энергию, это очень увлекательно.

– Интересно ваше ощущение, в работе, когда вы создаёте свое полотно, свою ткань. Для вас это что? Вы как-то сказали, что это процесс мистический…

– Лет примерно около 8-10 назад я жила на Шаболовке, каждый день проходила мимо Шуховской башни, и в какой-то момент рука сама пошла – мне захотелось сделать несколько вышивок этой башни. И когда я сделала серию, вдруг оказалось, что башне грозит опасность – её хотят сносить. Наверное, я чуть-чуть это предчувствовала?.. К тому моменту у меня было около 10 её изображений, и я сделала выставку, которая называлась «Сила башни». Это совпало со скандалом вокруг башни, выставка прозвучала ярко и остро. Я вернулась к теме оберега и ритуального вышивания спустя несколько лет – в прошлом году, когда была на карантине в Лондоне. Под окнами у меня были ажурные викторианские газгольдеры. И вдруг я узнала, что эти газгольдеры 19 века собираются снести и останется буквально одна конструкция, остальное переделывается, здесь будет новый квартал. И я от безысходности и невозможности помочь сохранить, начала вышивать их (эта работа есть на выставке в Коломне). И это было что-то такое… какое-то мистическое действо.

Вышивание с натуры

– А в Коломне как вы выбирали объекты для вышивания?

– Во-первых, меня привлекли здания в стиле конструктивизма: большинство из них в очень плачевном состоянии, особенно здание банка. Его мне, кстати, тоже было видно из окна – Арткоммуналки, и для меня это важный момент: я его фактически с натуры вышивала. И ещё я выходила вышивать на площадь, это был мой первый такой опыт, так что именно в Коломне у меня родился термин «вышивание с натуры».

– Как к вышиванию с натуры отнёсся наш город?

– Совершенно нейтрально люди отнеслись.

– Но это же необычно и так интересно! Да, мы привыкли, что художники стоят на улице и рисуют, а тут вдруг – вышивание с натуры!

– Мне кажется, никто особо не заметил даже… Единственное, когда я зашла с подругой по дворик усадьбы Лажечникова, охранник очень заволновался, потому что для него это было совершенно непонятное. Но когда мы сказали, что это артпроект, он успокоился.

– Вы надеетесь, что ваш проект с его мистической составляющей как-то поможет этим «несчастным» зданиям, о которых вы размышляли во время своей работы в Коломне?

– Конечно, я надеюсь. Но больше я ничего не могу для них сделать, к сожалению, кроме как таким образом привлечь внимание.

– Дальнейшая судьба ваших работ после выставки?

– Одну работу я оставляю Шёлковой фабрике – её изображение. Создавать её мне помогали жители Коломны: часть швов прошила коломенская портниха, несколько окошек соткала сотрудница Шёлковой фабрики Юля Ринг, поэтому я считаю, что работа не совсем мне принадлежит, а городу. Вторая работа поедет со мной в мастерскую. Буду показывать её на выставках. Надеюсь вышить в Коломне ещё два здания: у меня возникла некоторая идея, но пусть она останется интригой!

– А когда?

– Может быть, следующей весной.

Я живу внутри инсталляции

– Мария, непростой вопрос: что для вас искусство?

– Для меня слово искусство – сложный термин. Очень трудно сказать: моё искусство или моё творчество. Был такой художник Эдик Гороховский, он учил: не засерьёзневайте. Всегда надо чувство юмора включать! С другой стороны, я живу внутри какой-то инсталляция, я это чувствую: всю жизнь меня сопровождает искусство, я как будто смотрю на всё из него, так я в него погружена… поэтому мне очень трудно судить про искусство – это уже в моём кровообращении.

– То есть нельзя разделить вас как художника и вас как человека?

– Мне кажется, нет. Искусство – это некая субстанция, и я внутри этой субстанции.

– Давайте об ориентирах, которым вы следуете. Есть такие в художественном мире?

– Конечно, меня вдохновляют художники. Из современных – Трейси Эмин, Тимур Новиков, например, из более старшего поколения – Энтони Тапиес и, конечно, мои предки – это прежде всего, это бесконечный источник вдохновения: Ариадна Арендт, Меер Айзенштадт – абсолютно неиссякаемый источник вдохновения.

– Вы считаете, что искусство должно быть социально направленным?

– Трудно сказать… Это зависит от каждого конкретного художника: у кого-то есть потребность в социальном искусстве, а кто-то делает абсолютно интровертные вещи.

– А вы как?

– Я могу слукавить, сказать, что мне не принципиально… но мне на самом деле очень важно, как моё творчество воспримут, какое воздействие оно окажет.

– А как вы относитесь к эпатажу, к хайпу в искусстве?

– Тоже хорошо. Мне кажется, любые способы самовыражения, если они никого не ранят и не оскорбляют, – почему бы нет? И чем ярче – тем интереснее.

– А вы склонны к этому?

– Если честно, не очень. Хайп – это не совсем моё, но всё же я с большим уважением отношусь к художникам, которые готовы на неординарные действия, чтобы привлечь внимание к своему искусству или к какой-то проблеме.

– Напоследок: как вы оцениваете работу в резиденции в Коломне?

– Я довольна. Единственное – я взяла очень мало времени. Было очень много было работы, и я не успела насладиться городом, прочувствовать его. Но я приеду ещё. Мы уже договорились, что у меня будет выставка на Шёлковой фабрике, так что надеюсь наверстать это.

.
2021
Алёна ТЕРЕШКО
«Игрушечная Коломна»

арт-резиденция, 1 – 30 мая 2021

Время, проведённое в резиденции – первой резиденции 2021 года, – художница посвятила изучению историй игрушек, живущих вместе с людьми всех возрастов.

Жанр её проекта «Игрушечная Коломна», воплощённого в мультимедийную инсталляцию, вполне определим как «социальная пластика». Здесь представлены вполне определённые техники: роспись по ткани, акварельные работы, сорокаминутный видеофильм.

Но за ними кроется главное: через общение с «большими и маленькими» друзьями кукол, ёжиков и карликовых акул раскрылись вдруг истории человеческие, сокровенные чувства и желания. Оказалось, рассказывать о них гораздо проще и доверительнее именно через игру. Ведь в «игрушечных» историях реальное легко сочетается с фантазийным – как в сказке. И, как в любой сказке, здесь есть и творческая – художественная – импровизация и свобода, и детская вера в то, что злой волк должен быть повержен, и более взрослые «моральные дилеммы» с венчающим их (как бы шуточным) выводом: «а друга нельзя есть!».

Художница часто практикует общение с игрушечными персонажами. Её коломенское путешествие началось с Домашней Одиссеи – проекта, возникшего из семейного ритуала бесед с плюшевыми животными. Муж художницы Антти Кукконен сохранил любимые игрушки, оставшиеся в его доме с детства. Про каждого героя он знает всё – повадки, биографию, политические убеждения. Сценки, которые разыгрывает Антти и Алёна, ближе к срежиссированным спектаклям, чем к детской игре, но и в их практике происходящие понарошку разговоры с плюшевым сообществом действуют на самом деле, превращая простые домашние события, будь то приготовление рыбного супа или диванный отдых, в пространство для дискуссий о беспокоящей социально-политической обстановке.

И вот через созданное уже художницей «игровое поле» возникает вполне реальное поле человеческих ценностей и «нежностей», поле внутренних мотиваций, близких «тебе и мне», а значит – и многим…

Особо надо отметить упомянутую роспись по ткани, которая как бы соединяет весь проект воедино: взятый за основу исторический коломенский текстильный узор наполняется сюжетами «игрушечного» проекта, кукольными персонажами и связанными с ними тайнами и грёзами. Сюда перенеслись и многочисленные этюды, живописные зарисовки, сделанные Алёной в «кукольном доме» на Посадской Маргариты Травкиной.

Можно сказать, это «социальная ткань», которую можно увидеть воочию и даже потрогать.

 

Об авторе

Алёна Терешко окончила в 2013 году Санкт-Петербургскую Государственную художественно-промышленную академию им. Штиглица (факультет монументального искусства, специальность «Монументальная живопись») и Про Арте Школа молодого художника, Санкт-Петербург.

Автор запоминающихся видеоработ и перформансов, регулярная участница выставок в коридоре петербургского арт-центра «Борей» и Международного кинофестиваля короткометражного кино в Оберхаузене.

Лауреат премии им. Сергея Курёхина 2017 года в номинации «Лучший медиа-объект».

См. ещё: journal.masters-project.ru

Интервью

Понять человека. Через… игрушки. Беседуем с арт-резидентом Алёной Терешко.

Проект Алёны Терешко «Игрушечная Коломна», воплощённый в Арткоммуналке в июне 2021 г., основывался на историях игрушек, рассказанных Алёне коломенцами.

В Арткоммуналку Алёна прибыла вместе с мужем, Антти, который был и в каком-то смысле участником проекта и в какой-то степени его вдохновителем, а также с игрушками-зверюшками, обитающими вместе с парой.

– Алёна, в Коломне к вашим игрушечным друзьям кто-то добавился?

– Да! Зверь по имени По (мы пока не определили, что это конкретно за зверь…) – нам его подарила Лада, попугай, подаренный Инной, а ещё кот Гена и зайка Шаня. И ещё одного мы подобрали на улице. Несчастненького. Об этого медвежонка «бычки» тушили, так что его теперь надо реабилитировать и любить.

Звери участвуют в жизни

– Как вам в принципе пришла идея такого проекта?

– Через мужа. Я переехала к нему жить, и у него везде в доме были игрушки, всего около 50. И до этого он мне дарил игрушки и всегда расспрашивал про игрушки. У меня до него была единственная игрушка, и когда Антти спросил меня, как её зовут, а я не смогла ответить, он страшно удивился: как такое может быть?! Вот правда странно: у меня из детства нет ни одной истории, связанной с игрушками. Может быть, потому что мы с сестрой играли, сами перевоплощаясь в животных, или любили лепить из их пластилина…

В общем, сначала я все эти разговоры про игрушки воспринимала как шутку. А когда к Антти приехала, попала в мир, когда эти звери участвуют в жизни. Например, они проверяют приготовление супа, комментируют: если тигр – в супе оказывается мало мяса, медведь – против картошки. И это не значит, что таким способом муж мне хочет сказать, что в супе не хватает мяса или много картошки. Это мнение именно их, этих зверей, они не одно и то же с мужем. У них своя жизнь, свои понятия, свои представления, свои мнения. И вот я стала всё это записывать, мне стало интересно. Интересно, как люди общаются с игрушками. Я изучаю эту тему, но не с помощью специальной литературы – мне нравится наблюдать.

– А муж кто по специальности?

– Философ и историк. Поэтому он своих зверей наделяет специально противоположными взглядами. Вот живут у нас вместе два зверя с противоположными взглядами. Как им жить вместе? Не ссориться, не спорить? У нас даже суды бывают.

– Ох ты!

– Да, ну, конечно, суды игрушечные… Вот самый последний был такой. Мы приобрели медведя Валентину в Пятигорске, 1936 года (она была грязненькая, порыжелая, но мы её отреставрировали). И у нас уже жил к тому времени Наха – пингвин. Вот он стал при Валентине ловить рыбу, а она захотела одну рыбу. Но Наха сказал: нет, это мои рыбы, я поймал! А она с 36-го года ведь, у неё коммунистическая идеология. Как же так, говорит она, у нас же всё общее, а ты собственник, ты кулак! И нам пришлось устроить разбирательство, на котором каждый из наших зверей высказал свою точку зрения. У нас есть медведь Исаваликарху – и судья и помощник всем, старейшина. Вот он в результате нашёл такое решение, которое им обоим не понравилось. Но жизнь – это общение, это компромисс, и спорщикам пришлось идти на компромисс: рыбу Вале надо дать, а Наха может ловить не больше пяти рыб для себя, чтобы не быть кулаком.

 

Некий «третий»

– Алёна, а какую цель вы хотите достичь вашим проектом?

– Меня интересуют человеческие, социальные вопросы. Столкнувшись с игрушкой, я вдруг почувствовала какой-то её потенциал: люди самовыражаются через неё. Мне интересно наблюдать это взаимодействие, исследовать через него человека, человечность: как люди чувствуют, какие у них ценности, что вообще в человеке есть…

– И это можно через игрушки понять?

– Не знаю, наверное. Вот дети, например, используют игрушки, чтобы проигрывать ситуации и общаться. И многие взрослые используют игрушки для этого. Игрушка – это некий «третий», который присутствует во взаимодействии взрослого и ребёнка. Игрушка удовлетворяет потребность человека в посреднике при общении.

– Такой психотерапевт…

– Может, психотерапевт – это громко сказано… Взрослому ведь не всегда хватает времени общаться с ребёнком. А игрушка рядом всегда, с ней можно всегда пообщаться, она тебя не бросит. Я расспрашивала многих взрослых, которые хранят свои детские игрушки об этом. Например, брат мужа показывал мне свою детскую фотографию, на которой он обнимает собачку (она была сделана, когда мальчика готовили к серьёзной операции). И он говорил: смотри, ребёнок боится, и для него эта собачка в тот момент так важна, так необходима! Так что у игрушек есть несомненный потенциал общения.

 

Они все очень разные

– У игрушек есть душа?

– Да. Теперь я это знаю. И у них есть характеры. Я в Коломне открыла для себя кукол – благодаря одной женщине, Маргарите, которая живёт на Посаде. Она собирает кукол, и я ходила к ней рисовать их. Когда кукол всего две, ну пять, десять, ты не можешь делать какие-то наблюдения и выводы. Но у Маргариты их много, очень много, несколько сотен! И я вдруг ощутила, что они все очень разные. Как наши звери. У них у всех свои характеры. У них даже лица совершенно очевидно разные! Нет ни одного повторяющегося лица, нет двух кукол с одним характером: одна любит обижаться, другая такая восторженная, третья просто задумчивая, есть какие-то недовольные… Ну по лицу же у них видно!

– Интересно: они же все стандартные-фабричные-одинаковые. Это же не авторская кукла. Как же так получается?

– Я сама не знаю! Я много с кем на эту тему разговаривала и услышала такую мысль, для меня новую: у массовых, не авторских кукол считается, что чем больше тираж куклы, тем она лучше. Т.е. нужно сделать такую идеальную куклу, чтобы все хотели её купить. Как Барби. Кстати, у Маргариты тоже есть несколько Барби, но вот их максимально тяжело и неинтересно рисовать, потому что они одинаковые. Я не вижу в них разницы, характера не вижу.

 

Два медведя

Знаете, у меня есть потрясающая история про двух медведей. Я в Хельсинки давала объявление, что рисую портреты любимых игрушек. И пришла девушка Марианна, попросила нарисовать двух мишек и рассказала их историю. Она только родилась, и папа подарил ей медвежонка. Точно такого же медвежонка он подарил её сестре – двенадцатилетнему подростку. И сестра положила медведя в шкаф – он ей был уже неинтересен. А Марианна с ним играла, спала, практически не выпускала его из рук. И когда ей исполнилось 30 лет, она была у мамы и нашла второго медведя. Два медведя воссоединились. Вот посмотрите, какие они…


фото из архива А. Терешко

– Вот это да!

– Это совершенно два разных медведя! Это невозможно, но если просто показать кому-то этих двух медведей и не рассказать эту историю, никто просто не поверит, что они одинаковые!

– Значит, куклы что-то всё-таки берут от своих хозяев!

– Однозначно! У нас даже такая с друзьями есть шутка: чем больше любишь друга, тем лучше твой друг: ты в него вкладываешь свою любовь, душу – и он становится лучше и лучше. Игрушка тоже, когда любишь, становится такой… Медведь Марианны лучше: ведь его столько любили, столько в него вложили своей души. И брат Антти тоже до сих пор хранит свою собачку. Когда я её рисовала, я просила рассказать про неё историю. А он говорит: понимаешь, нет никакой истории, но когда я с ней, я точно знаю, что у меня есть хотя бы одно существо, которое меня понимает и принимает таким, какой я есть.

 

Никогда не называет игрушками

– Вы совмещаете свою и игрушечную реальность или для вас это отдельный какой-то мир? Это ваше настоящее или уход от реальности?

– Уйти достаточно сложно, потому что у нас муж играет). И потом, уйти можно туда, где тебе комфортно. А мне в этом мире игрушек бывает некомфортно. Например, эта Валя иногда заявляет, что она любит Сталина… То есть это не комфортный идеальный игрушечный мир, в котором ты можешь придумывать всё: поскольку это уже мир на двоих, меня и мужа, там всё сложнее. Поэтому это, скорее, такой сопутствующий мир, сопутствующая реальность.

– А ваши друзья в этом мире есть? Ваши человеческие друзья?

– Да. И им тоже приходится считаться со всеми нашими зверями. Однажды мы были на встрече с художниками с нашим котом Петровичем (это как раз моя игрушка, что была без имени, пока я не познакомилась с Антти). Художники обсуждали, где взять деньги на свои проекты, и тут Петрович вдруг говорит: у меня идея! И что-то такое им предлагает. Художники посмеялись, конечно, кто-то сказал, что это превосходно, хотя идея, конечно, была такая бредовенькая, но всё-таки… Кстати, Антти никогда не называет наших зверей игрушками. Он сердится: что такое игрушки? ты – игрушка?

– А как он их называет?

– Друзья, медведи. Кстати, у нас недавно тоже были выборы. Антти привёз из Франции медведя Егора. Он оказался «жёлтым жилетом», радикалом, стал говорить про революцию, Робеспьера… и потребовал выборов, чтобы сменить нашего старейшину Исаваликарху. И мы устраивали выборы. Люди пришли смотреть на них, но право голоса было только у наших зверей, люди могли только слушать. И у нас были дебаты, выступали оба медведя. А потом вышел слон Юмба и сказал, что это наверняка конспирация медведей, и, кто бы ни выиграл, они уже наверняка договорились. Потом вышел ещё один медведь, Архи, и заявил, что в бюллетенях нужен третий пункт – за анархию. А тигр Тики сказал, что не должно быть третьего пункта, потому что он уже с обоими претендентами договорился, что у него будет комната, где он будет хранить мясо… В общем, началась полная неразбериха. И когда проголосовали, выяснилось, что за радикала никто не проголосовал. Три голоса было за Исаваликарху и три за анархию. Непонятное состояние…

– В игрушечном мире свои проблемы, которые почему-то похожи на проблемы человеческие…

– Мы с Антти говорили про это. Постгуманизм, трансгуманизм – сейчас эти темы очень популярны. Можем ли мы научиться мыслить и смотреть как пчёлы, роботы?.. Антти говорит, что всё равно это будет очень высокое, но человеческое достижение – если кто-то сможет достичь взгляда пчелы. Он больше на роботов надеется. Я-то как раз не надеюсь. Потому что: а как же тогда душа? Антти считает, что будет и у роботов душа. А я считаю, что душа будет только тогда, когда робот научится страдать. Как бы он прекрасно ни думал, делал всё то же самое, что человек, но пока не сможет страдать, не будет у него души.

Да… От человека сложно уйти… Да, может, и не надо? В человеке много сложного, интересного, непознанного.

 

Расширять мир

– Алёна, вы какие-то интересные игрушечные истории узнали в Коломне?

– Да. Я когда готовилась к выставке, составила список из 16 участников и их животных. У каждого – своя игрушечная история. Вот, например, Оксана, довольно взрослая девушка, рассказала, что у её кошки Кики росла шерсть: ей купили белую игрушечную кошку, у которой вдруг стала расти шерсть, росла-росла, пока глаз не стало видно. Она кошку причёсывала, а потом постригла – и шерсть перестала расти.

– Может, специальная игрушка такая, с растущей шерстью?

– Не знаю, всё может быть, но её, по крайней мере, об этом не предупредили. У Инны история про куколку. Когда она её получила в детстве – это было исполнение мечты. Она хранила её 25 лет. А потом маленькая дочка её… украсила фломастерами, и отмыть её не смогли. И сейчас она её не может больше найти. Наталья рассказывала про куклу на свадьбу – было когда-то модно кукол на машину свадебную сажать: она сама сшила кукле платье, очень была к ней привязана…

Знаете, я вообще очень полюбила Коломну. Может быть, ещё сюда приеду, какой-то новый проект придумаю. У меня есть желание, даже потребность расширять свой мир.

– Идеи следующих проектов уже есть?

– Я человек такой… немножко однодум. Не как Цезарь, совсем наоборот: мне важно осмыслить всё, что происходит здесь и сейчас, не отвлекаться на другое. Хотя, у меня есть, конечно, проекты в запасниках в качестве идей.

Фото: Александр Уваров

.
2021
Елена СКРИПКИНА
«Скульптурный садик»

арт-резиденция, 21 июня – 24 июля 2021

Елена, художница, кинорежиссёр и теолог, подарила Арткоммуналке свой очередной проект – Скульптурный садик, расположившийся отныне во дворе музея-резиденции.

Si hortum in bibliotheca habes, nihil deerit, – говорил Цицерон (Если у тебя есть сад и библиотека, то у тебя есть всё, что тебе нужно).

Сад всегда был пространством для отдыха и созерцания, местом преодоления разрыва между человеком и природой, воплощением небесного рая на земле. В советское время в синтезе города и природы, в концепции города-сада видели дорогу в будущее.

Сад рождается при соприкосновении трёх составляющих: природы, истории и культуры. По мнению философа парковых пространств Жиля Клемана, сад, как и человек, подвижен, развиваясь в пространстве, он меняется со временем.

Проект “Скульптурный садик” – это попытка оживить среду вокруг музея, благодаря природе сблизить эпохи, и через работу с исторической памятью Коломны и культурными артефактами города дать импульс к коммуникации и размышлениям.

Ландшафтно-историческая композиция Елены – не просто место, где растут кусты и деревья, а отсылка к внутренним переживаниям души, лабиринт памяти. Верхний сад – маленькая копия подвесных садов, свободное хаотичное пространство, рождающее светотень для нижнего сада, это растения, отражающие прошлое, 60-е годы, создающие некий символизм, сочетаясь с эпохой, которую реконструирует Арткоммуналка. Садик был назван именем журналистки Дафни Скиллен, занимавшейся творчеством Венедикта Ерофеева, сохранившей для нас его голос – благодаря этому у Скульптурного садика есть собственный звук, отрывок из её интервью с Веничкой.

Нижний сад – аскетичный камень и столь же аскетичные растения, среди которых расположился фотоальбом паркового дизайна Коломны 60-х и её жителей – своеобразный импровизированный кинотеатр документальных воспоминаний ушедших эпох.

Сад посвящён детям и памяти о детстве, поэтому в самом его сердце размещена советская скульптура ребёнка. Судьба скульптуры – её разрушение, забвение и неожиданное возвращение – служит метафорой наших воспоминаний о детстве, периоде, во многом определяющем нашу дальнейшую жизнь. И разрушенная эпоха начинает звучать по-иному, становясь элементом современного искусства и работы с памятью.

«Я призываю всех участвовать в жизни сада: зелёную зону надо достраивать растениями, может быть, у кого-то есть растения, характерные именно для Коломны – приносите, пожалуйста», – говорит Елена.

 

Об авторе

Елена Скрипкина родилась в Москве в 1988 году.

Окончила педагогический университет по специальности «Учитель истории», ВГИК, Аcademy of Dramatic arts in Stockholm (2014), Институт современного искусства «База», магистратуру по религиозной философии в Свято-Филаретовском православном христианском институте.

Участник и призёр различных российских и международных фестивалей кино, создатель видеоинсталляции для Пражского музея Франца Кафки «Письма к Фелиции» (2006).

 

Личный сайт: https://skrip-skrip.ru/

Интервью на Радио 1: radio1.news

Интервью

Елена Скрипкина: Лабиринт памяти

О летнем проекте нашего арт-резидента Елены Скрипкиной «Скульптурный садик» (реализован в июле 2021 г.) мы беседуем зимой, когда какие-то моменты уже устоялись и отложились, когда, быть может, пришло новое понимание работы и всего сделанного.

– Лена, как появилась сама идея проекта?

– Я готовила лекции про сады в мировой культуре. Занималась изучением античных садов, эдемского сада, библейского, садов Борхеса, накапливала материал. И вот в процессе этого я поняла, что сад может выглядеть не просто как место, где растут кусты и деревья, а как отсылка к внутренним переживаниям души, как лабиринт памяти. То есть в современном мире он может выглядеть не как ботаническая реальность, а ещё и как работа с памятью. И как-то само у меня в голове сложилось, что нужно построить сад, который бы как раз отражал бы эту работу памяти, «занимался» ею. Кроме того, этот проект включал в себя идею садов будущего – то, что в советскую эпоху было провозглашено в журнале «Техника молодёжи». Это была такая футуристическая идея – построить сады верхнего и нижнего мира, которые будут символизировать идею гармонии человека с природой.

О верхнем мире

– Давайте поподробнее о верхнем саде. Что там в нём?

– Верхний сад – это подвесные сады, вернее, их маленькая копия, которую возможно было организовать в этом месте. Наши подвесные сады – такое свободное хаотичное пространство, где должна возникать светотень, потому что нижний сад – это аскетичный камень как водная гладь,  по которому эта тень от солнца должна ползти. Так и получилось, что летом по корням всегда ложилась тень от растений. Мы использовали совершенно логическим образом, например, девичий виноград, который уже рос в Коломне, мы его нашли вырытым. Нам было важно, чтобы это были растения, отражающие прошлое время, 60-е годы, для создания некоего символизма, сочетания с эпохой, которую реконструирует Арткоммуналка.

Сам садик был назван именем журналистки Дафнии Скиллен, которая занималась творчеством Венедикта Ерофеева, у неё такое красивое имя, ботаническое, очень подходящее садику. Она сохранила интервью, где мы слышим голос писателя. И благодаря Дафнии у нашего садика есть свой звук – отрывок из этого интервью.

«Проект Скульптурный садик – это попытка оживить среду вокруг музея, позволив природе сблизить эпохи, и через работу с исторической памятью Коломны и культурными артефактами города дать импульс к коммуникации и размышлениям.

Сад посвящён детям и памяти о детстве, поэтому в самом сердце сада размещена советская скульптура ребёнка. Судьба скульптуры, её разрушение, забвение и неожиданное возвращение служит метафорой наших воспоминаний о детстве – периоде, во многом определяющем нашу дальнейшую жизнь. Поэтому скульптурный сад является неким посланием для новой истории в будущее».

Павел Булгаков

    

О нижнем мире

– Как создавался нижний сад?

– Мы работали с местным населением: надо было найти фотографии жителей Коломны 60-х годов, сделанные в парковой зоне, ведь это было время расцвета советских парков, парковой скульптуры, паркового дизайнов. И фотографии нашлись! Мы интегрировали их в нижний сад, создав среди камня и аскетичных растений живой фотоальбом – как воспоминание о парковых зонах, которые сейчас уже уничтожены. Ещё мы сделали киноэкран – это тоже соответствует советскому периоду, когда люди приходили в парк не только погулять и насладиться природой, но ещё соединиться с  миром  культуры… И третий момент – работа со скульптурой. С заброшенной территории бывшего детского сада мы привезли забытую всеми скульптуру мальчика – и здесь она уже по-другому вписалась в это пространство. Советская скульптура – это неповторимый жанр. Кроме того, и по филигранности исполнения это был очень изысканный мальчик.

– Целенаправленно не стали его реставрировать?

– Акцент был сделан на сад, а не на скульптуру. Но, возможно, кто-то из следующих резидентов приедет и достроит ему голову или какое-то ещё другое продолжение этой истории сделает.

– Он как-то удачно влился в вашу идею памяти – эта его разрушенность…

– Так и есть. С одной стороны, здесь есть элемент античного героя, с другой – советская символика. И оторванная голова скульптуры – вандализм, который он пережил, – и при этом хрупкость тела… Это такой символ выстраивается, когда разрушенная эпоха как-то по-другому начинает звучать, в современном ключе. Скульптура перестала быть чем-то никому не нужным, валяющимся в кустах, она стала элементом современного искусства, таким элементом памяти… Так что, может, и неплохо, что этот момент разрушенности есть.

– А как проходил отбор растений для нижнего сада, фотографий?

– Растения сообразны концепции верхнего и нижнего сада. Плюс попадание в ландшафтную архитектуру того времени: то, что использовали для оформления парковых зон санаториев, учреждений с учётом их локальности. Например, ёлки взяты были с территории коломенского санатории. Плющ тоже присущ городу – старая Коломна вся обвита плющом, девичьим виноградом. А растения нижнего сада более аскетичные, больше с культурой дзен связаны, потому что хотелось акцент сделать на фотоальбом: камень как вода, вода как память, в которой воспоминания по-другому начинают работать. Кроме того, мы сделали подсветку: она шла по верхнему саду и придавала немножко праздничности, театральности – как раз свойство советской парковой традиции.

– Нижним растениям вы ведь давали имена…

– Да, потому что, дав имя, ты как бы даёшь жизнь этим людям, которые уже ушли, изменились, как эпоха, запечатлённая на этих фотографиях.

– То есть это имена вполне конкретных людей?

– Это имена, которые были написаны с обратной стороны снимков. Мы использовали почти все фотографии (нам важно было упомянуть каждого, чтобы всё, что к нам пришло, всё прозвучало): если они не внутри нижнего сада, значит, они в шкаф помещены. И, кстати, книжный шкаф – тоже важный элемент: в шкафу лежат книги (это буккроссинг), рядом есть скамейка, чтобы можно было в любой момент прийти и почитать в нашем саду.

О резиденции

– Лена, это ведь у вас третья резиденция в Арткоммуналке?

– Да, она получилось спонтанно.

– Ну, всё-таки, значит, что-то привлекает вас здесь?

– Само место, город, в котором находится арт-резиденция. Здесь удобно работать, многих уже знаешь, в Коломне очень отзывчивая публика, всегда можно рассчитывать на отклик местного населения, если это нужно в работе над проектом. Камерность резиденции нравится. Нравится, что она внутри музея – опыт сна в музее очень необычен! Да и сам Ерофеев – не самый последний человек в моей жизни. вся концептуальная часть очень близка.

– Не самый последний почему?

– Близкий мне писатель. Своей внутренней свободой, маргинальностью идей, ощущением себя независимым художником, вне всяких ситуаций политических, соображений.

– Как вы оцениваете свою работу в Коломне по прошествии времени? Лично вам этот проект что-то дал?

– Мне захотелось глубже заниматься садами, садово-парковым искусством – настолько, что я даже поступила в Тимирязевскую академию на дополнительный курс по изучению ландшафтного дизайна. Хочу в дальнейшем продолжать строить сады как подобный же акт высказывания.

– Для вас были какие-то открытия, неожиданности во время работы?

– Сама работа над темой проекта была спонтанной, это и было главное открытие. Мы давно мечтали с Катей Ойнас это сделать – и вот это всё получилось, достаточно неожиданно и ярко.

– Что самым интересным было в процессе реализации проекта?

– Наверное, приобретение опыта работы с тем, что тебе неизвестно. Художественный опыт есть, а всё, что связано с посадкой растений, изучением растений, их символики, знаковости парковых растений, всего вот этого, – это было новое. Это было самое интересное.

Об искусстве

– Глобальные вопросы напоследок: что вы как человек творческий думаете об искусстве. Что такое искусство вообще и что оно для вас?

– Искусство родилось из магического действа, из потребности магии, религии. И именно в этом обстоятельстве рождения и заключалась тайна воздействия искусства.

– Считаете ли вы, что искусство должно быть социально направленным?

– Да. Оно ведь может быть очень разным, и социальная направленность у него в том числе тоже должна быть. В искусстве важны гармония и соразмерность. Мне кажется, что мы живём во время, когда уже невозможно делать не социальное искусство. Да, оно было когда-то эмоционально-абстрактным, но сейчас так всё обострено в жизни, что невозможно пройти мимо, и искусство становится отзывом на эти проблемы, высказыванием. Другое дело, что это искусство сейчас цензурируется, поэтому оно не может быть свободным, не может быть социальным, так что рассуждать об этом тоже особо не получается…

Фото: Александр Уваров

.
2021
Слава НЕСТЕРОВ
«Немного смерти и немного любви»

арт-резидент, 26 июля – 28 августа 2021

Особенность проекта уральско-столичного художника состоит в пересечении актуальных стратегий современного искусства с авторским обращением к архаическим формам общественного сознания.

Мифы и поверья, заговоры и обряды, которые изучает в своей практике Слава, его интерес к гаданиям и предсказаниям становятся основой для поэтического образа, для своеобразной арт-игры «в сверхъестественное». Казалось бы, человеку XXI века можно заблудиться в подобных «шаманизмах» прошлых эпох, не исчезнувших, однако, без следа и сегодня… И, пожалуй, спасительными здесь будут слова французского социолога Эмиля Дюркгейма о том, что главным объективным смыслом первобытных религиозных форм является их объединительная функция – независимо от её осознания самими людьми.

И здесь неожиданно возникает внутренняя близость этих архаических форм сознания с механизмами работы искусства в целом и актуального искусства в частности.

Материалы, использованные для «визуальной поэзии» Славы Нестерова изначально несут сакральные смыслы и намёки: кусок металла, который, возможно, являлся частью старых ворот монастыря, куска кирпича и извёстки кремлёвской стены, кусок обоев советского времени, наклеенный на старые газеты, из усадьбы купцов Сурановых… Разгадать их историю и смысл резидент доверил наугад выбранной в Сети ясновидящей – таким образом художник попытался отыскать то напряжение и, возможно, те подпороговые сигналы, которые обнаруживают в обыденном неизвестное, раскрывают иную сторону вещи.

По признанию Славы, коломенский проект стал не просто созданием обычного художественного продукта, но исследованием, и исследованием непредсказуемым.

Рассказ ясновидящей превратился в художественные объекты. Объектно-ориентированная эстетика инсталляции «Немного смерти и немного любви» стала поэтическим произведением, где присутствуют образность и драма, любовь и смерть, фикция и правда. Это в некотором роде материальная поэзия, позволяющая эфемерному отыскать свой голос и образ.

Подобное своеобразное изучение мифов и поверий, истории и архаического сознания, их проявлений в повседневном, в технологизированной культуре наших дней может рождать некий тип археологии, предполагающий построение новых мифов.

 

Об авторе

Окончил: 2020 г. – Британская высшая школа дизайна, Современное искусство (Москва); 2019 г. – Институт современного искусства, Новые художественные стратегии (Москва); 2012 г. – Пермский государственный национальный исследовательский университет по направлению Современные теории человеческого капитала.

Автор большого числа персональных и групповых выставок.

Портфолио >>

Интервью

Слава НЕСТЕРОВ: Немного смерти и немного любви

«Я сижу и жду, что ответит ясновидящая, которой я написал… Я не понимаю, чего больше опасаюсь: обмана и вытягивания денег или же существования сверхъестественного знания…»

Наша беседа с арт-резидентом Славой Нестеровым @slavoi_ состоялась задолго до того, как его проект в Арткоммуналке был завершён (презентация состоялась 28 августа 2021 г.). Фрагменты его инсталляции «Немного смерти и немного любви» вы можете увидеть на наших фотографиях. Ну а как рождался проект, где его начало и самые-самые корни – читайте в нашем интервью.

– Рабочее название проекта «Инверсия». Изначально я хотел работать с поверьями, заговорами, которые в Коломне в том или ином виде могут существовать – город-то с очень большой историей. Но оказывается, что люди заговорами не готовы делиться, потому что действительно в них верят. Так что эта дверь оказалась закрытой…

– Вы уже пообщались с коломенцами? На улицах отлавливали?

– Я общался с местными филологами, историками, выяснял, можно ли найти людей, чтобы поговорить на эту тему. С.М. Прохоров сказал, что с этим сложно: фольклор – пожалуйста, а вот заговоры… Поэтому я не то чтобы поменял тему – главный смысл был в исследовании того, как день сегодняшний пронизывается архаикой и поверьями. Например, как интересно сочетается религиозность с суевериями, когда человек ходит и в церковь молиться и к гадалке. В России это называется двоеверие, хотя в научной среде говорят, что ни о каком двоеверии не идёт речь. А в современности на это «двоеверие» накладываются языческие поверья, перемешиваясь с научным миром и с сетевым миром, дигитальным. Мой коломенский проект всё это будет в себе сочетать. Я пойду к гадалкам, но пойду по вопросам, связанным с историей Коломны, в том числе религиозной, а искать её буду через Интернет – вот такое смешение уже получается.

– Предположим, что вам откажут все гадалки?

– Думаю, что помогут всё-таки. Не хотел бы никого задевать в плане того, что гадание – это чушь (если верит человек – и пусть верит), но ведь некая экономика всё равно здесь присутствует: за деньги мне должны нагадать о чём угодно. Да, вот есть некая фикция в этом…

– Раз вы понимаете, что это фикция, вы не на полном серьёзе к этому относитесь?

– Я как художник тоже занимаюсь такой спекулятивной историей (от лат. specio – взгляд, т.е. некое наблюдение). Мне интересен сам факт присутствия гадалок в нашем современном рациональном обществе. Фишка в том, что в последние годы – это статистика! – карты таро стали продаваться чаще. В 2020 г. просто какой-то бум на них был.

– Может, народ во время пандемии сидел дома, нечем было заняться?

– В том числе. Но ведь во времена, когда ничего не понятно и нет… не то чтобы света в конце тоннеля… нет ясности, что происходит, начинает мерцать нечто мистическое. И очень многие этим пользуются. Давайте представим, что это всё фикция, абсолютная спекуляция на чувствах и мыслях людей. Но вот я иду к этой гадалке, у меня артефакты с определённых мест, я знаю заранее их историю, т.е. в какой-то степени знаю ответы на свои вопросы. Гадалка этого знать не будет. Если она мне расскажет что-то, что я и так знаю, или даже больше этого… это же будет чудо?!

– И вы поверите?

– Почему бы и нет? Либо она очень прозорливая, либо очень умная, либо она была в этих местах и видела эти самые предметы. А может, она чувствует энергетику, видит прошлое, будущее, настоящее и потустороннее? Это самое интересное в проекте – не знать исхода. Чем отличается исследование от создания обычного художественного продукта? В исследовании ты не знаешь, чем всё закончится. У хорошего учёного есть гипотеза, которая в исследовании либо подтверждается, либо нет, и тогда он приходит к новым результатам. Только плохой учёный будет подгонять факты под свою гипотезу. Так что если у меня не получится с гадалкой – это будет частью исследования.

Есть ещё несколько исторических моментов, которые меня интересовали во время изучения контекста города Коломны. Когда Ивану Грозному было 16 лет и крымские татары были на подступах к Русской земле, он выдвинулся с большим войском из Москвы и стал под Коломной. Была весна, и, согласно летописи, он участвовал в потехах – ходил на ходулях, наряжался в саван, играл в мертвеца. Это языческие игры, исконный фольклор, который известен во всём мире, – игра в мертвеца, это связано с земледелием. Но чтобы царь этим занимался?! Всё, что связано с землёй, – не царское дело! Вот этот факт меня поразил. Если гадалки все откажутся и моё исследование зайдёт в тупик, работать с историческим контекстом и фольклором – это вариант Б. Многие мои проекты завязаны на сказке, на фольклоре. И научные статьи, которые я читал про Ивана Грозного в Коломне, очень хорошо вяжутся с этой историей. Это очень интересно. Проблема в том, чтобы найти отражение этого сейчас. Как подобные вещи, типа игры в жмурки, когда тебя ловит мертвец с завязанными глазами – мертвецы ведь все слепые, Смерть всегда слепа – это очень интересное высказывание…

Быть художником

– Давайте немножко о вас как о художнике. Как вы пришли в искусство?

– Возможно, я в этом вопросе окажусь фаталистом, но мне кажется, что выбрать профессию художника нельзя так, как выбрать профессию бухгалтера. Нельзя просто сказать: хочу быть художником! – потому что ты не знаешь, что такое быть художником.

– Тем не менее, почему-то ж вы стали не бухгалтером, а художником?

– А вы знаете, у меня есть экономическое образование)) В возрасте лет пяти, когда детей спрашивают, кем они хотят быть, я хотел быть не космонавтом, не шофёром, не военным, а художником. Мои родители были в шоке. Это были 90-е годы. Помню, мама показала на бездомного, который на улице лежал пьяный, в грязной одежде, и сказала: «Смотри: это художник. Хочешь быть таким, как он?» Я сказал: нет. Пришлось экономический факультет заканчивать… Ничего плохого нет в бухгалтерии, просто это кому-то подходит, кому-то нет. У меня достаточно рассеянное сознание. Например, я не умею водить. Наверное, надо учиться, но я боюсь, что из-за того, что я могу о чём-то задуматься, просто залипнуть минут на 5–10, погрузиться в свои мысли, фантазии, концентрация на действиях, связанных с вождением, может быть пониженной. Я боюсь кому-то навредить.

– Очень ответственный подход.

– Это к вопросу о художниках… Но есть художники-учёные, которые во всём всегда суперсконцентрированы, не в облаках витают.

На трещине между культурами

– Вы рассказывали о ваших бабушках… И вас спрашивали на встрече, нет ли у вас в роду шаманов…

– Я родился в Перми, на Урале, как бы на трещине между двумя культурами, двумя религиями. Они, конечно, соединены в России и перемешаны, но всё равно остаются какие-то точки столкновений, несостыковок в плане культурных кодов, предвзятого отношения. И вот представьте: я стою на этой трещине, одной ногой на одной половине разверзающейся земли, другой – на другой. Слева – мои православные ортодоксальные родственники, а справа – мои родственники-мусульмане. Одна бабушка русская православная, другая – башкирка мусульманка. Они вполне нормально друг к другу относятся (особенно на расстоянии). Я же стал как бы канатом, который перетягивают в разные стороны. Мне часто задают вопросы: ты крещёный? мусульманин? А я и не крещёный, и не мусульманин, потому что не могу обидеть какую-то часть семьи. А может, мне и не нужно ничего выбирать…

– Бабушки живы?

– Да, слава Богу и слава Аллаху) Бабушка-башкирка из деревни с юга Пермского края. Насколько мне известно, она была сиротой, сестра её воспитывала. Обе потомственные знахарки-травницы, хотя их родители умерли, не успев полностью передать им знания. Она ходит по лесам, травы собирает, на огороде выращивает, знает, от чего что попить, как настоять и всё в этом духе. Рассказывала, что у неё есть вещие сны, она их умеет интерпретировать. Но поскольку она не развивала эти способности, нельзя сказать, что она ведунья. Вторая моя бабушка наоборот сверхрациональный человек, совсем из другой семьи: её отец был репрессирован в 30-е годы, сослан из Казахстана в Соликамск, куда переехала и вся семья.

– Слава, гены – это гены! Наверное, от бабушки-башкирки вам что-то такое ведунское тоже должно было передаться? Вы ощущаете в себе?

– Ну… если в это верить…

– А вы не верите?

– Да не знаю…

– Ну вот в чём-то шаманское же у вас искусство! Вам же не зря этот вопрос задают!

– Я считаю: если я об этом буду говорить, это будет неправда, если обо мне это будут говорить, это будет правда.

– Раз говорят, значит, правда!

– Я родом с Урала, а там даже сама природа – тайга, горы, да местное язычество… всё это… если вы пройдётесь просто по уральской тайге, вы почувствуете что-то. Это будет настолько отличаться от лесов средней полосы. Тайга потрясающая! Абсолютно непроходимые места есть…

– Т.е. вы имеете в виду, что даже сама обстановка, природа места, где вы родились, наложила на вас отпечаток?

– Да, конечно. Давайте посмотрим картины Аполлинария Васнецова. Он путешествовал по России, у него были картины с Урала. В этих картинах нет людей. Есть только природа: река, небо, лес… Но когда на неё смотришь, понимаешь, что картина мистическая. Там вся природа пропитана этой мистикой невероятной.

– Почему же уехали в Москву?

– Я тогда окончил университет, работал иллюстратором и вдруг понял, что в Перми я достиг всего, чего мог, и… хожу по кругу. Может, просто потерял интерес, мне нужны были новые места… Собственно, Коломна – это моя седьмая резиденция. Когда я в Москве пойму, что опять настало время, возможно, снова сменю точку дислокации. Мне часто говорят, что мне надо в Берлин. Но пока я считаю, что не всё сделал, не всё сказал, что мог бы, здесь. Может быть, когда-то и попробую, но не факт, что захочу там остаться. Мне очень комфортно в России.

– Вы согласны с пословицей: где родился – там и пригодился?

– С одной стороны. Я из Перми, это моя большая родина, которую я очень люблю. Но за последнюю пару лет у меня было желание туда вернуться и что-то делать, однако я возвращался и чувствовал какой-то холод по отношению к себе и к тому, что делаю, больший, чем в любом другом месте. Поэтому если говорить о России в общем – наверное, да. А если говорить о каких-то конкретных местах, то не всегда.

Жизнь будет продолжаться

– А бабушки с вашим творчеством знакомы?

– Мне кажется, не особо. Я звоню, рассказываю, где я. Но им сложно понять, чем я занимаюсь, они спрашивают, рисую ли я, может, пейзажи пишу? Они интернетом не пользуются – им сложно понять на словах. Вот когда о Славе в новостях говорят – это хорошо для них. Я бы хотел, если честно, чтобы они сходили на мою выставку. Помню, очень давно был такой разговор: почему ты добрые картины не пишешь, и так столько плохого в мире… А я же не про плохое, я про мистическое. Мне кажется, в мире есть некие данности: ты не можешь избавиться от чего-то, как бы ни хотел, оно просто существует в мире и всё – как разделение на добро и зло, жизнь и смерть и т.д.

– Если человек не угробит эту жизнь…

– У нас на планете миллиарды живых организмов. Человек – песчинка среди них. Он способен уничтожить только себя. А жизнь будет продолжаться и без человека.

– Вы оптимист.

– Она просто будет другой, не такой, как сейчас. Планету человек не уничтожит. А жизнь не обязательно должна быть биологической. Представьте, что какие-то другие материи из разряда информации начинают обладать своей собственной витальностью. Океан возможностей для существования жизни! Даже если не станет человека, останутся человеческие артефакты – пустые города, машины, разнообразные предметы (например, у меня был проект, где в баночке от энергетика оказались пчелиные соты). Эти предметы начинают входить в новую архитектуру планеты, выстраивать новые связи. Это не значит, что жизнь заканчивается – она будет встраиваться одна в другую.

План должен пойти не так!

– Вы мистик в жизни? Как человек, не художник?

– Сложно об этом говорить. Мне кажется, если научно всё можно обосновать или всё структурировать, если человек превращается в схему с очень конкретным распорядком дня, питанием, которое задаёт тебе, например, твой смартфон… когда социальные сети знают о тебе больше, чем самый близкий тебе человек, ты сам превращаешься в такую микросхему. Ты такой суперчёткий, структурированный. Мне кажется, в эту схему, в этот суперплан в тебя как в робота, в твою машинерию должно вписываться мистическое, хаотическое… Где находится жизнь: в статике или в хаосе? Я скажу, что в хаосе жизни больше. Статика всегда пахнет смертью. Даже если есть какой-то план, он всегда должен пойти не так! Собственно, и в свои работы я люблю вкладывать элемент случайности. Если говорить о мистическом, я стараюсь рационально впускать его в свою жизнь, чтобы оно присутствовало, чтобы можно было поверить во что-то. Почему бы и нет?

– Традиционный наш вопрос резиденту: что для вас искусство?

– Очень не люблю этот вопрос, как и многие, наверное, художники. Когда ты говоришь, что ты художник, ты занимаешься искусством – это звучит очень пафосно. Как будто ты занимаешься чем-то таким действительно романтично-отстранённым от всего этого мира, погрязшего в банальности. Я так не считаю. Я бы не хотел объяснять значение этого слова, потому что оно несёт в себе всегда такой пафосный характер.

Фото: Александр УВАРОВ.

.
2021
Наташа ПЕТРОВА – ТАТИКА
«Нас никто не найдёт в этом лесу»

арт-резиденция, 1 – 25 сентября 2021

Своим проектом художница поднимает вопрос человеческой души, одиночества и поисков себя.

«В самых людных городских местах и пустынных лесах, где угодно, человек одинок… Важно то, как мы сумеем это использовать, важно научиться этому. Важно понимать, что ты одинок, но не один, пока у тебя есть ты сам, и в первую очередь ты нужен самому себе».

Размещение элементов инсталляции проекта изначально задумывалось автором именно в природном окружении – среди деревьев или в зарослях, во взаимодействии с атмосферными явлениями, птицами и другими обитателями леса.

Однако в процессе творческой работы оказалось, что главный художественный, метафорический образ этого проекта – лес – отражает, скорее, наше внутреннее личностное пространство… И в этих персональных пущах, бывает, человек заплутает, как говорится, в трёх соснах или забредёт в такой валежник, где и леший ногу сломит… А то выйдет вдруг на земляничную поляну, освещённую солнцем, и среди ветвей уже каких-то сказочных растений осторожно покажутся диковинные звери или волшебные невиданные персонажи, нимфы, феи и эльфы… Всё зависит от человека или художника: каждый так или иначе создаёт свой внутренний мир или, пользуясь нашей метафорой, внутренний лес. Волшебный или не очень.

Но отличие художника в том, что его представления, фантазия и мечты воплощаются в каких-то предметных формах – картинах или, как в данном случае, в масках, костюмах и мягкой текстильной скульптуре. И через эти объекты уже у нас появляется возможность войти, погрузиться во внутренний лес художника, как бы примерить его на себя и ощутить доброту, которой он с нами делится.

Художественные объекты, составившие выставку «Нас никто не найдёт в этом лесу», прекрасные и интригующие сами по себе. Кажется, они являют что-то большее, рассказывают нам какую-то таинственную историю в лицах и персонажах.

Проект Татики – это глубоко личное размышление при помощи художественных образов о том, что каждый человек – дремучий лес, в котором тебя никто не найдёт, если ты сам себя потеряешь. Это попытка осознать и показать тому, кто, как и художник, готов к поискам в этом лесу, что не потеряться поможет свет внутреннего маяка самого человека. Масло для такого маяка – это способность находить дары мира вокруг себя. Среди самых простых и неочевидных вещей, которые и есть наиболее ценные и трогательные сокровища.

 

Об авторе

Наташа Петрова (Татика) родилась, живёт и работает в Москве.

Окончила 59-е художественное училище по специальности художник-мастер декоративно-прикладного искусства и народных промыслов.

Выставочную деятельность ведёт с 2011 года.

Работает в разных техниках. На данный момент это вышивка, ткань, иллюстрация, комикс.

Интервью

Татика: Нас никто не найдёт в этом лесу.

Татика – Наташа Петрова. Резидент Арткоммуналки из Москвы. Её резиденция с проектом «Нас никто не найдёт в этом лесу» проходила в сентябре 2021 года.

О поисках в этом лесу – наша беседа.

– Наташа, давайте начнём с вашего проекта. Почему у него такое название? Изначально оно было другое?

– Нет, во время подачи заявки оно было таким, но с того времени прошло два года, и проект изменился, и я изменилась. Настолько сильно, что я сомневалась, сделаю ли я этот проект, стоит ли мне вообще ехать в резиденцию в Коломну. Но потом я сказала, что я приеду и посмотрю, как всё будет развиваться здесь, по-новому. То, что у меня получилось на выходе по сравнению с тем, что задумывалось изначально – очень разные вещи. Это тоже маски, костюмы, объекты, но они уже совсем другие. Я предполагала сделать костюмы и серию фотографий людей в этих костюмах в лесу. Но когда я приехала в Коломну, я поняла, что не хочу размещать мои работы на улице.

– Почему?

– Не знаю. Я долго и много ходила, но не нашла таких мест, которые откликнулись бы мне, проект не собирался у меня в голове. Не потому, что не понравились места: например, мне понравилась Ямская башня, но в её нишах я разместила бы что-то совершенно другое, а не мой проект. И потом, за это время лесом стал сам мой человек. То есть человек представляется как дремучий лес, у себя внутри. И главная идея проекта – чтобы человек сам себя не потерял: у каждого из нас есть маски, личины, обличия, но всё равно есть и внутренний стержень, который должен всегда оставаться неизменным, независимо от того, сколько и каких граней у человека. Ну, вот как-то так всё и сложилось.

 

 

Все мои работы – обо мне

– Ваш человек – это какой-то абстрактный человек или конкретизированный?

– Это каждый человек, абсолютно любой.

– Прототип, прообраз есть?

– Нет. Хотя проект личный, он основан на каких-то моих внутренних изысканиях, моём пути, исследованиях собственного внутреннего мира. И знаете, я подумала в какой-то момент, что всё это подходит для каждого человека с планеты Земля.

– Как рождался этот проект?

– Это так давно было… На момент подачи заявки на конкурс резиденции Арткоммуналки у меня были уже наброски масок, но это было так поверхностно… Я хотела как-то развить идею. Она вполне в русле других моих проектов: у меня всё так или иначе связано с лесом, с природой, с какими-то мистическими, таинственными штуками. Все мои работы – обо мне, о моих воспоминаниях, ощущениях. Так и с этим проектом. У меня есть такая своеобразная проблема: я постоянно что-то придумываю, но не успеваю всё придуманное сделать! Раньше я ничего не записывала, я могла придумывать и начинать делать, а параллельно снова придумывать – и забывать это, так что многие идеи оказались невоплощёнными…

– Сейчас записываете?

– Я смотрела интервью одного европейского художника, он сказал, что всё время ходит с блокнотом, с ручкой, даже в магазин – чтобы сразу записать то, что придумал. Я не хожу с блокнотом, но заметки в телефоне делаю. К тому же мне иногда снятся разные странные сны, я их одно время зарисовывала, потом стала записывать – может быть, это тоже во что-то выльется.

  

 

Про лес в городе

– Вы москвичка коренная?

– Да.

– И вдруг такая любовь к природе. Её не хватает в урбанизации? Или какая-то более глубокая причина?

– На самом деле в Москве очень много леса, много природы. Прямо дикой! Многие удивляются этому. Например, мой знакомый из Астрахани, где вообще нет леса, был просто поражён, когда в Москву приехал в первый раз. И когда я выкладываю в соцсетях сторис со всякими лесными штуками, все думают, что я живу в лесу. И очень удивляются, когда я говорю, что это в Москве. Я люблю Москву. Но люблю старую Москву, которой уже очень-очень мало осталось. Но иногда хочется из неё уехать, совсем, в деревню… Вот мужу моему нравятся эти «каменные джунгли» с их ночным освещением, с удобствами мегаполиса. А мне не очень нравится ритм Москвы: ты как белочка в колесе – постоянно что-то делаешь, куда-то спешишь. Я когда в Москву из Коломны приехала по время резиденции, была просто оглушена: в Коломне я жила такая расслабленная, а в Москве зашла в метро – и просто как в жерло вулкана попала. Здесь шла, что-то себе напевала, а там просто бежишь, под ноги смотришь. Мне это внутренне претит. Питер в этом смысле куда лучше.

– Но уж он-то совсем каменный!

– Не знаю, я там была, жила и находила свой лес. Не знаю… Я люблю лес. Люблю природу и по максимуму хотела бы в этом окружении жить. Наверное, у меня поэтому столько работ, связанных с этим – чтобы скрыться от мира, который вокруг, каменного.

  

 

Про жизнь в пузыре

– Вам неуютно потому, что мир каменный, потому что в нём много технологий, много людей или ещё почему-то?

– Много людей – от них вибрации какие-то исходят, от них тревога какая-то начинает появляться. Иногда бывает классно – идёшь и думаешь: я люблю этот город, много про него знаю, по старым улочками ходить обожаю. А иногда бывает совсем неуютно… Например, в Коломне мне очень нравится. Первое, что я отметила: здесь мало людей. Если зайти за стену кремля, там абсолютная тишина, поэтому я постоянно туда ходила. Каждый день. Я звуки громкие не люблю, начинаю нервничать от какого-то шума, галдежа…

– Вы интроверт?

– Да нет, мне нравится общаться с людьми: если я прихожу куда-то (фестиваль, маркет), где есть некоторое количество людей, я общаюсь, не сижу в углу. Но мне надо собраться, внутренне, чтобы пойти туда – это бывает сложно. Такая вот двойственность. Общаться приятно и полезно. Когда ты просто сидишь дома, ты просто как в пузыре сидишь. Мне жалко людей, которые никогда никуда не ездят, сидят постоянно в своём дворе. Потому что тогда (это я по себе заметила) начинаешь считать, что вот этот твой пузырь – это всё, что есть вокруг, перестаёшь думать о том, что мир-то гигантский, что в нём столько всего! Общение, мероприятие – это вдохновение. И ещё: когда сидишь сам с собой, иногда кажется, что все вокруг какие-то злобные, а в общении понимаешь, что всё совсем не так, все наоборот классные!

    

 

Пандемия: найти вдохновение

– Как вам резиденция Арткоммуналки?

– Из того, что я смотрела по резиденциям в России, эта наиболее комфортная по всем параметрам. И когда меня спрашивают, я отвечаю: я тут как дома.

– Вашей резиденции год назад помешал карантин. У многих с ним связаны неприятные ощущения. А для вас, наверное, он прошёл проще?

– Проще в том плане, что уличный гул стих: меньше машин, меньше людей, никто под окнами не кричал. Но ведь я тоже не могла выйти дальше магазина. Я попробовала попасть в свой лес, но увидела там патрульных и убежала, потому что не хотела с ними вообще никакого дела иметь. На пляже то же самое случилось. Вот это было для меня сложно. Приходилось находить какие-то плюсы в том, что есть. Я тогда вокруг дома ходила и тоже всякие штуковины, всякие мелочи подмечала. Вообще, это красная нитка в моём проекте – подмечание мелочей. Это очень важно – замечать мелочи, которые вокруг, каждодневные, привычные, на которые не обращаешь внимания.

– Пандемия в этом помогла?

– Я и до пандемии замечала, но пандемия как-то научила делать это на более скудном материале, на узком пространстве. Суметь найти вдохновение в узких границах, отведённых тебе для жизни. Это был интересный опыт, странный опыт. Для всех людей. Такого, мне кажется, никогда не было, и я вспоминаю о нём больше с положительной стороны.

 

Части себя

– Как в ваше творчество вошёл текстиль?

– Когда я была совсем маленькая: я вышивала. В осознанное творчество он вошёл, когда я обнаружила эти салфетки из детства, на которых карандашом жирно были сделаны рисунки, но ничего не доделано, эти детские вышивки с узлами страшными (смеётся). Я помню, мне тогда хотелось быстрее всё доделать, чтобы быстрее появилась готовая работа.

– Вышивать мама учила?

– Бабушка. Она мне как-то достала салфетки, которые ещё моя прабабушка вышивала, и я смотрю: у неё всё так тонко, на оборотной стороне вообще не только никакой путаницы, стежков не видно, одни точки от них, а у меня всё такое толстое, сморщенное, я никак не могла понять, как же так получается… А после окончания художественного училища (у меня было декоративно-прикладное направление: лаковая миниатюра, росписи и т.п.) если я что-то и делала текстильное, то это было для себя, какие-то эпизодические вещи: куколки с вышивкой и что-то подобное. А году в 2018-м я вдруг решила посмотреть, как ещё можно вышивать, кроме знакомых с детства стежков что бывает. И начала пробовать.

– В Интернете смотрели или на какие-то курсы пошли?

– В Интернете. Я вот тогда и поняла, как у прабабушки получалось так тонко вышивать) Сначала мне просто нравилось сидеть и вышивать помимо моей основной работы (я была тогда иллюстратором). А потом это начало разрастаться, развиваться, я придумывала и придумывала… и вот всё так получилось.

– А опыт создания костюмов у вас уже был?

– На момент подачи заявки в резиденцию у меня был только один элемент от костюма. А потом начали появляться новые идеи, я начала делать проект «Части себя. Автопортрет», и он состоял из отдельных элементов костюма. Например, бабушка связала мне варежки длиной до локтя, а я нашила на них глаза и сделал когти из веток…

– Ваши костюмы несут какую задачу? Они театральные или, условно говоря, картины?

– Это исключительно артобъекты.

– Не предполагается их носить?

– Их, конечно, можно надеть, в них можно ходить. Но… по городу пройти… это будет очень эпично (смеётся).

 

 

Куриная косточка, Миядзаки и ГУЛАГ

– Давайте теперь всякие мысли в сторону. Почему вы Татика?

– Это забавно получилось: у меня есть племянница, и когда она была маленькой, она не могла выговорить моё имя и говорила «Татика». Вот оттуда и пошло: сначала её мама так меня звала, её семья, потом мой муж услышал, ему понравилось, а ещё потом я уже и сама про себя начала так говорить. Прилипло ко мне) Я уже настолько привыкла к этому имени, что для меня «Наташа» иногда звучит более странно, чем «Татика».

– Про татуировки ваши. Они не просто так? В них какой-то смысл? Обереги? Любимые персонажи?

– Все не просто так! Здесь есть напоминания о каких-то моментах, событиях в жизни. Например, вот веточка – это память о моём друге, поэте, которого уже нет с нами, у него была такая же почти. Я сделал её, когда его уже не стало.

– А вот этот персонаж, на Тоторо похожий?

– Это я делала себе сама.

– ?!

– Да. Мне нравится Миядзаки, вообще манга, анимэ (не серийная, а которая заставляет задуматься). Но это не Тоторо должен был быть, а существо, которое всё время рядом с ним. Самой не очень удобно делать тату – он не получился тем, кем должен быть, остался таким странным котиком. Зачем я эту точку поставила, мне самой совершенно непонятно. Но в результате теперь смотрится, как будто он плачет. Всяких лесных штучек у меня много. А вот этого утёнка мне девочка сделала из Белоруссии. У нее был набор картинок с названием «ГУЛАГ», и в нём была картинка с девочкой, у которой был воротничок, состоящий из отдельных лепесточков, на каждом из которых были вышитые животные (то ли сама девочка, то ли ее мама вышивали, сейчас не помню). И вот этот утёнок был среди них. А эта тату – косточка счастья. Куриная. Мне прабабушка когда-то показала, как играть в неё и загадывать желание…

– Самый коварный вопрос напоследок: что для вас искусство?

– О-ой… Я считаю, что то, что я делаю, можно назвать искусством. А делаю я это потому, что я не могу этого не делать. Я пробовала. У меня был кризис очень долгий: я хотела найти обычную работу, раздать все свои работы и материалы, я устала, ничего творческого не делала… Тёмный был период. В итоге я смогла выйти из него только за счёт того, что начала рисовать… матрёшек. Я рисовала их на бумаге маркерами и клеила везде. И рядом со мной начали появляться люди, я начала общаться. Из этих матрёшек маленьких в результате появились плакаты – и они помогли мне выкарабкаться. И теперь я очень рада, что тогда ничего не забросила. Для меня моё искусство – моя жизнь.

 

Фото: Александр Уваров

.
2020
Майя СИМКИН
«Хлеб – всему голова»

арт-резиденция, июнь-июль 2020

I see the kalach as a sort of container or vehicle for culture.
M. Simkin

 

Конечно, в завершение той или иной арт-резиденции логически просится некое акцентное событие: вернисаж с выступлениями автора, арт-критика, куратора; дискуссия с участием публики; премьерный показ; концептуальное обсуждение экспертов… Но в отношении проекта Майи Симкин (США) «Хлеб – всему голова» можно сказать, что событием является уже сам факт его – дистанционного, несмотря на недужащий глобус – осуществления. И здесь, прежде всего, хотелось бы поблагодарить Майю за её оптимизм, гибкость и последовательность, проявленные в ответ на непростые вызовы, с которыми столкнулась и принимающая её институция – коломенская арт-резиденция. Находясь в Лондоне во время работы над проектом, Майя сумела скорректировать, а затем и скрупулёзно выполнить план своего виртуального пребывания в Коломне.

Точнее говоря, работа началась ещё до её официального приезда в Арткоммуналку, когда на карте мира обозначилась и третья точка взаимодействия – Широкий Буерак city на Волге, место моего как куратора – такого же дистанционного – пребывания. На этапе возникшего в эти дни диалога амплитуда наших с Майей подходов к её историко-апокрифическому исследованию коломенского калача достигала значительных, иногда неожиданных пределов. От христианской трапезы с молитвой и калача, как капсулы культуры (kalach as a sort of container or vehicle for culture) – до весьма прагматических объяснений его формы, сводящимся к санитарно-гигиеническим принципам и задачам повышения производительности труда. От заложенного в нём акта милосердия (ритуального жертвования части хлеба, его ручки) – до калача как фастфуда кучеров и ассенизаторов…

Начало резиденции ознаменовалось обменом мастер-классами между Майей и коломенской Калачной. Художница подготовила большой и интересный материал по нефункциональному использованию пищи в искусстве, а в обмен получила рецепт и рекомендации по приготовлению калача. И, наконец, был дан старт собственно арт-исследованию, свободному плаванию творческой интуиции, приведшему в итоге к двум художественно-изыскательским текстам/эссе и финальной кинетическо-перформативной скульптуре, обобщающим – и в словесной, и в символическо-визуальной форме – поиски и устремления автора.

«It has been lovely working with you and I really enjoyed learning about Kolomna as well as the kalach», – говорит Майя эти добрые слова в заключение своего виртуального путешествия в Россию (которое, мы надеемся, однажды станет явью). Вместе с ней мы приглашаем всех ознакомиться с её занимательными эссе, опубликованными ранее: первое эссевторое эссе, а также увидеть съедобную скульптуру, сооружённую ею в Лондоне отчасти по коломенскому рецепту.

Куратор проекта Михаил Лежень

Интервью с Майей Симкин >>

Воркшоп, проведённый художницей онлайн >> 

Кинетическо-перформативная скульптура Майи Симкин (США) «Хлеб – всему голова»Кинетическо-перформативная скульптура Майи Симкин (США) «Хлеб – всему голова»

Об авторе.

Майя Симкин (США, проживает в Лондоне) – художник, победитель международного конкурса Арткоммуналка 2020

Окончила:

University of Westminster, Master of Arts with Merit 

 London, UK, Jan 2018-Feb 2019

  • Museums, Galleries, and Contemporary Culture

American University, Bachelor of Arts, Dean’s List for final four semesters

Washington, DC, Aug 2014-Dec 2017

  • Major in Interdisciplinary Studies: Communications, Law, Economics, and Government
  • Minor in Art History

Charles University, Study Abroad for Central European Studies

Prague, Czech Republic, Jan 2016-May 2016

Больше информации по ссылке >> 

.
2020
Илья ЙОД
«Я. Человек: мир»

арт-резиденция, январь-февраль 2020

Представленный живописный диптих Ильи Йода является итоговой работой художника, результирующей его двухмесячную арт-резиденцию в Коломне. Акриловая живопись на холсте, развивающая классическую технику «холст, масло» отличается использованием воды в качестве разбавителя красок. По словам художника, он стремился найти, прежде всего, подходящий местный пейзаж, узнаваемый, но и в меру абстрактный в то же самое время. Такие пленэрные поиски потребовали достаточно много времени и усилий, так как на уже найденном месте нужно было дождаться-подловить определённое состояние природы: выпавший снег в сочетании с необходимой освещённостью. Фиксация этого состояния с помощью панорамного ‒ 360° ‒ фотографирования завершало первый этап создания диптиха. Затем ­‒ во время второго этапа ‒ работа перемещалась в студию, где разрабатывался цифровой эскиз, использующий упомянутую съёмку и объёмное (3-d) моделирование. И, наконец, третий ‒ достаточно трудоёмкий ‒ завершающий этап заключался собственно в формировании живописного слоя (в горизонтальном положении холста) на основе разработанного эскиза.

Характерно, что работа шла не сразу над всем изображением, включающим пейзажный фон и человеческую фигуру, собранную из вокселей (объёмных пикселей): вначале автор полностью завершал пейзаж, и только потом на нём постепенно проявлялся образ Персонажа. Можно сказать, в этой последовательности заключена некая церемония, отражающая философские размышления автора над феноменом человека цифровой эпохи, его революционности и одновременно несовершенства. В объяснении своих поисков художник часто использует понятие «симулякр» (копия): в его платоновском использовании уже сам предметный мир и каждая составляющая его вещь являются копиями-отражениями их внутренней идеи, их сущности. В этом смысле в эпоху всеобщей цифровизации, то есть производства бесконечного количества копий, отражений, слепков вещей, вырастает значимость и особый смысл исконно человеческого «симулякра» ‒ слова. Которое, обозначая классы явлений, отличается от обычной «аутентичной» копии проникновением в суть вещей ‒ то есть, можно сказать. является реальностью первого порядка. Таким образом, «воксельный» человек, словесно вмещающий у себя в голове реальность первого порядка, как бы формирует особую ‒ смысловую ‒ перспективу, отражающую авторскую затею «обратного» процесса, процесса аналогизации цифрового мира.

Онлайн экскурсия по выставке художника Йод в «Арткоммуналке» >>

Сюжет КТВ об открытии выставки >>

 

Об авторе

Художник значительную часть жизни провёл во Франции, окончив в 2010 EESI (Европейская высшая художественная школа. Диплом современного художника. Пуатье, Франция).

Автор множества выставок в России и за рубежом, среди которых:

2019   Фестиваль Сакрального Искусства, Собор Saint-Pierre, Сенлис (Париж), Франция.
2019   Фестиваль Ласточка, Арт пространство Ласточка, Петрозаводск, Россия.
2019   A Salon at Sugar Mountain, Арт пространство The Magenta Suite, Эксетер, Нью Гемпшир, США.
2019   Арт на Всё, Галерея Проун (пространство Artplay), Москва, Россия.
2018   Skurril, Marler Kunststern, Марль, Германия.
2017   Mazipos, Visual Kontakt Gallery, Клуж–Напока, Румыния. Куратор Carlos Сarmonamedina.
2010   От противного, Центр современного искусства Винзавод, Москва, Россия.

Подробнее:

https://yodvisual.art
https://www.facebook.com/ylyayod0
https://www.instagram.com/yod.artist/
https://medium.com/@yodartist

Интервью

Йод — художник и мир.

О России, Франции, либерализме, коломенском проекте и миссии искусства размышляет арт-резидент «Арткоммуналки», художник из Петербурга Илья Йод (резиденция 18 января–15 марта 2020 года).

– Расскажите поподробнее о своём проекте.

– Проект называется «Я. Человек: мир». У меня есть серия портретов «Я. Человек», а мир добавляется потому, что я хочу собрать своеобразную коллекцию таких портретов в реально существующих мировых пейзажах, в разных точках планеты. И в данном случае это будет диптих, т.е. проект, состоящий из двух картин довольно большого размера, т.е. такая серьёзная станковая вещь. Диптих я выбрал по определённой причине: мои работы – это живопись, но 50% моей живописи – это цифровое искусство, то есть смесь цифровых технологий и живописи. Сначала я работаю с цифровой фотографией 360 градусов. Потом выбираю два ракурса одного и того же пейзажа, и получается, что мой диптих – это такой своеобразный поворот камеры. Фактически это придание живописи современной, актуальной формы.

– Значит ли это, что вы будете путешествовать, выбирая пейзажи, или обойдётесь технологиями?

– Нет, я хочу обязательно быть на месте, самостоятельно делать фотографии. Я вообще всё делаю самостоятельно, от фотографии до цифровой скульптуры, в которой выполнен мой квадратичный человек, и, естественно, работы акрилом (да, вот есть у меня такая особенность: я не работаю маслом, потому что у меня на него аллергия, зато я могу позволить себе быть живописцем и свободно дышать при этом!).

– От чего будет зависеть выбор мест? Почему, например, он пал на Коломну?

– Это исключительно мои эстетические предпочтения. Для меня важно, чтобы место было отдалено от цивилизации насколько это возможно. Коломна для этого как раз подходит: здесь можно отъехать минут за 20 от города – и попасть в совершенно не тронутые человеком пейзажи. Хотя какие-то признаки цивилизации меня не смущают, поскольку я не собираюсь сделать пейзаж в глухом лесу, смысл моего проекта не в этом. В пейзаже может быть какая-то деталь, которая говорит о присутствии в нём человека, но в основном я искал масштабной природы, не особо тронутой человеком. И ещё мне очень нужен был снег: все мои предыдущие проекты скорее европейские, даже южные, а мне хотелось показать типичную русскую зиму в коломенском диптихе. Что нынешней «европейской» зимой оказалось достаточно сложно!..

– Следующие точки на карте вы уже выбрали?

– Пока нет. Это во многом будет зависеть от того, куда меня будут приглашать, потому что проект финансово достаточно затратный. Как художник я себе не могу позволить путешествовать по миру с такими огромными холстами.

– Но вы же делаете фотографии: можно возвращаться из путешествий и работать дома?

– Нет, мне кажется, это очень важный момент – работать по свежим впечатлениям. Рисовать по фотографии, когда ты уже уехал от места, твоя жизнь поменялась, поменялись эмоции… Ведь фотография всё равно не идентична человеческому взгляду. Сделать фотографию, уехать и через три месяца начать творить – это не мой вариант, мне обязательно нужна свежесть восприятия, ощущение места, где я нахожусь и которое будет на моём холсте. Ну, и мастерская нужна соответствующая для такого масштабного проекта. У меня есть своя мастерская, но для этого проекта она маловата. Чтобы снимать подходящую мастерскую в большом городе, нужны финансовые вливания. Можно ещё стать членом Союза художников и получить от него какую-нибудь каморку, но это не моё.

– Вы не член Союза?

– Нет! Вариант, когда тебе что-то дают, а ты взамен тоже чем-то обязан: обязательными выставками, участием в чём-то… это не для меня, я хочу сохранять ментальную независимость, да и финансовую тоже.

Бег по кругу

– Расскажите, как вы стали художником.

– На самом деле, жизнь так сложилась. И начала она так складываться в 8 лет, когда меня мама отвела в детскую художественную школу. Почему именно в художественную – для меня это, честно говоря, большая загадка.

– Наверное, рисовали хорошо!

– Да все дети рисуют хорошо! Все дети способны быть умными и талантливым. Мне кажется, подобный выбор – это вопрос исключительно предпочтения родителей. Наверное, моей маме было приятно, если бы я был художником. Она сама занималась музыкой в детстве, и просто возненавидела эти занятия!

– А у вас такого ощущения от рисования не было?

– Было! Я не закончил школу, потому что мне сначала было интересно, а потом я почувствовал, что начинаю ходить по кругу, а я от этого устаю, мне хочется всё время развиваться. Так что с художественной школой мы довольно быстро расстались. Но в 13 лет я принял самостоятельное осознанное решение, что буду художником, и, сдав все экзамены, поступил в среднюю художественную школу со всеми общеобразовательными предметами. Правда, через год я и от неё устал, но здесь вариантов не было: это была государственная школа, и я её окончил. Потом было поступление в институт, учёба на графического дизайнера – и снова та же история: через два с половиной года мне всё это надоело. Но в итоге я всё-таки получил диплом – французский, окончив школу в Пуатье (я англофон, но у меня есть способность к языкам, поэтому я в 20 с чем-то лет быстренько выучил французский). А дальше я немножко занимался искусством во Франции, участвовал в выставках, в частности, на Винзаводе – вместе с молодыми тогда, но теперь уже известными художниками вроде Владимира Потапова, так мне повезло. Потом занялся экономическими проектами: мне нужен был какой-то базовый капитал, чтобы можно было жить более-менее финансово независимо. Ведь быть свободным сейчас невозможно, если ты занимаешься только творчеством – приходится постоянно идти на какие-то компромиссы, финансовая же независимость даёт больше свободы в творчестве.

О чём должен рассказывать художник

– В творчестве у вас есть какие-то ориентиры, авторитеты?

– Нет, наверное, но есть художники, которых я люблю. Как минимум, это Илья Кабаков и Эрик Булатов – мне кажется, для любого русского, российского художника это люди, которые стоят уважения. Вообще много художников, которых лично я уважаю, интересуюсь всем, чем они занимаются. Я даже не против Дамиана Хёрста на самом деле. Обычно им принято либо восхищаться, либо ненавидеть. Но для меня это очень сложная фигура. С одной стороны, он, конечно, коммерческий, но с другой, он всё равно рассказывает какие-то вещи, который должен рассказывать художник.

– А какие вещи должны рассказывать художник?

– Какие-то настоящие.

– Вот вы о чём рассказываете?

– Я стараюсь рассказывать о том, что я вижу и чувствую в социуме и в жизни людей, может быть, даже стараюсь как-то на это повлиять. Мне кажется, что есть вещи, которые происходят неправильного в нашем обществе, и мне бы хотелось, чтобы они поменялись.

– Вы надеетесь, что можете что-то поменять в обществе? Каким образом?

– Как художник, я воздействую на людей своим творчеством. Скажем, есть группа каких-то людей, которые интересуются моим творчеством. Во-первых, вне зависимости от социального статуса и положения, это люди, которые могут распространять информацию, и если один человек что-то понял из того, что я закладываю в своё творчество, он готов распространять эту информацию дальше, и затем это распространение приобретает вирусный характер. Во-вторых, есть люди, которые просто своим статусом распространяют эту информацию: если статусный человек принял мою точку зрения, её обосновал и готов если не бороться за неё, то, как минимум, рассказывать о ней, то её распространение тоже носит вирусный характер. Вот так я это вижу.

Человек квадратичный

– Ваш новый проект, который увидит Коломна, что будет нести?

– Для России он, наверное, ещё достаточно непонятный, потому что здесь речь идёт, в том числе, и о либерализме, а в России либерализма пока нет. Поэтому мой проект больше интернациональной, он скорее может быть близок западному человеку, который уже понимает, что такое либерализм, или ещё не понимает. Этим проектом я хочу донести до людей, что они должны более разумно себя оценивать. У человека есть тенденция видеть себя прекрасным, умным, интеллигентным, вообще звездой этой планеты, самым замечательным её созданием. Мне же кажется, что это не совсем правильно и справедливо, нам надо более реалистично себя оценивать, особенно учитывая цифровую и информационную действительность. Поэтому мой герой – это обычный человек, но это человек квадратичный, кубичный, состоящий из кубиков, или вокселей (объёмных пикселей). Это человек, на самом деле, немножко страшноватый. Он мне кажется немного пугающим, и так и должно быть, потому что мне хотелось бы, чтобы зритель посмотрел и увидел себя со стороны – и ужаснулся и стал чуть скромнее, начал чуть более уважительно относиться к природе (для чего мне и нужны пейзажи), задумался над своим действительным местом на этой планете, о своём действительном интеллектуальном развитии.

Эволюционный либерализм

– A с либерализмом как это связано?

– Это сложно объяснить, но я попытаюсь. Дело в том, что я треть жизни провёл во Франции, где либерализм существует, несмотря на коммунистическую видимость этой страны. На мой взгляд, основная проблема либерализма в том, что, когда человек рождается, его изначально признают идеальным и прекрасным, он всё делает исключительно правильно, и никто не смеет его критиковать. При такой ситуации у человека нет посыла совершенствоваться, нет стимула развиваться или как-то интеллектуально себя воспитывать. Ведь он уже прекрасен. Я думаю, что это неправильно, это надо изменить.

– Мне кажется, это вообще свойственно человеку, в большей или меньшей степени, независимо от системы, в которой он родился.

– Нет, это очень сильно зависит от системы: у каждого общества есть своя ментальность, она меняется со временем, но всё же есть некие общие тенденции. Так, несмотря на то, что каждый человек, без сомнения, индивидуален, все, скажем, россияне в чём-то абсолютно похожи друг на друга. То же самое и в либеральном обществе, в данном случае во Франции, которую знаю я. Это идёт с детства, есть черты, которые свойственны всем французам, в частности то, о чём я говорил, – эта уверенность в том, что человек идеален от рождения. А в России этого нет, потому что нет либерализма. Эгоизм есть – это совершенно нормальная форма существования человека, рабочее состояние его мозга. Но в то же время у нас в любом общественном месте, если, например, ребёнок что-то делает не так, любая бабушка ему совершенно спокойно об этом скажет. Во Франции это невозможно! Да, у нас тоже есть рамки приличия при взаимодействии с другим человеком, но если я, например, в чём-то не согласен с вами, я вам об этом скажу, скажу, что я ваше мнение не разделяю, не одобряю и т.д. Во Франции абсолютно невозможно сказать другому человеку, что вы его считаете в чём-то неправым, и если вы это делаете, значит, вы просто очень плохо воспитанный человек. Вас тут же внутренне забанят, да ещё и скажут, что вы категорически не правы. Во Франции нельзя критиковать никакого человека никогда, даже если он делает что-то с вашей точки зрения неправильно.

– А вы хотите эту систему нарушать?

– Да, и показать человеку, что не всё так радужно. Есть такая ветвь развития, называется эволюционный либерализм – вот я большой сторонник этого направления. Я считаю, что человек может быть прекрасным, у него есть для этого потенциал, но нужно работать над собой. И вот когда какая-то работа произведена, тогда пожалуйста, ты можешь называть тебя безумно прекрасным, а можешь не назвать – про тебя это скажут другие люди, потому что тогда ты однозначно достоин определённого уважения. Но уважение – это не та «валюта», которая выдаётся просто при рождении, её нужно заслужить.

– Согласна.

– Вот да! Мы в России с этим согласны, потому что здесь это ментальность, это парадигма, в которой мы живём, нам даже сложно понять тех же французов в их ментальности «уважай меня, потому что я есть».

Менять людей

– Сложную задачу вы себе поставили…

– Наверное, менять людей – это вообще задача любого художника.

– Ну, есть ведь художники, которые считают, что главное – самовыражение, а поймёт его зрители или нет, неважно.

– Тогда нужно смотреть, остались эти художники в истории или нет!.. Может быть, не все художники просто понимают, что есть такая задача. Но ведь невозможно же всегда брать и говорить, что тебе на всех плевать, надо и отдавать. Ведь ты живёшь всё равно в социуме, и без социума искусство бы не существовало, потому что искусство – это коммуникация, это способ передачи определённых сообщений во времени, пространстве и т.д. И если ты говоришь, что тебе безразлично, получит кто-то твоё сообщение или нет, ты либо лукавишь, либо просто не очень понимаешь, чем ты занимаешься. Есть, конечно, такая позиция художника-героя, революционера… Мы как-то на эту тему дискутировали с Владимиром Потаповым. Он как раз стоит на позиции художника-революционера, считает, что художник – это философ: он предлагает какие-то пути мышления, и не его задача смотреть, понимает его кто-то или не понимает. В такой позиции есть определённая логика – если тебе действительно есть что предложить, какую-то концепцию, но это должна быть серьёзная концептуальная база, а не простое «что хочу, то и творю». Но я пока всё-таки за коммуникацию.

О хайпе и банане

– А как вы относитесь к искусству… провокационному, когда люди рисуют, скажем, свою пятую точку или рисуют пятой точкой?

– Это хайп, и я к этому так и отношусь, как к хайпу. Почему нет? Человеку свойственно хайпануть.

– Для чего?

– Скорее всего, большинство людей это делает ради финансового потока, кто-то это делает просто так, кто-то развлекается таким образом. Я к этому отношусь спокойно, так же, как к недавнему сюжету, когда известный итальянский художник Маурицио Каттелан на крупной международной выставке прикрепил к стене серебряным скотчем обычный банан. И его тут же купили за какие-то колоссальные деньги.

– Признаться, в такой ситуации мне больше интересен тот, кто покупает. Смысл покупки? Показать финансовое превосходство?

– Эта покупка – тоже хайп. Это и возможность показать, что я могу делать всё, что хочу, даже купить за бешеные деньги обычный банан, и да – показать свой статус: я могу купить «золотой» банан. Человек – социальное животное, и иерархия, кто бы что ни говорил, – это заложенный в нас механизм, без которого человеческое общество не выживет, как не выживает без иерархии волчья стая. Стремление к повышению социального статуса – это заложено в наших рефлексах. В сущности, отсутствие этого рефлекса делает жизнь человека гораздо проще и спокойнее (это знают буддисты, это знают все религии), но далеко не все могут выйти за пределы своих человеческих условных рефлексов.

Азиатский микс

– Давайте вернёмся к искусству. Поскольку вы – человек русско-французский, поделитесь мнением: как сейчас развивается искусство западное и российское? Точки соприкосновения есть?

– Мы, естественно, отличаемся. Мы пытаемся догнать и перегнать Запад, и это нормально, с моей точки зрения, и в социально-политическом устройстве, и в искусстве, поскольку две этих составляющих жизни тесно взаимосвязаны. И тут мы опять возвращаемся к либерализму. Я бы на самом деле догнал его уже в России и начал бы его уничтожать потихоньку, потому что в Европе либерализм уже заходит в тупик и всё заводит в тупик. И я Россию вижу как нацию, которая могла бы сразу не только догнать и перегнать, но перегнать и увести в сторону интеллектуального либерализма. Хотя, если бы кто-то точно знал, куда нужно идти, человечество жила бы в разы лучше и интереснее и увлекательнее, да ещё и по всей Вселенной. Социализм мы уже попробовали, спасибо, национализм, как определённую ветвь либерализма, продегустировали, поняли, что туда не надо. Так что мне кажется, что пока надо двигаться в сторону эволюционного либерализма. А дальше должны появиться новые люди, философы, которые будут что-то другое предлагать. Я считаю, что на самом деле русские – отважные и достаточно умные первооткрыватели: мы в 20 веке много чего попробовали, тот же социализм, и мир нам за это спасибо сказать должен. И у нас есть плюсы, которых нет у европейцев, это как раз то, что нас сильно отличает друг от друга в культуре. Во-первых, мы уже не советские, но ещё и не европейские. Во-вторых, мы наполовину азиаты, и я, как человек, который жил в Азии, хочу сказать, что не всё у азиатов ужасно и убого, как нам иногда кажется. У нас есть всё для того, чтобы развиваться и совершенствоваться, чтобы стать приличным обществом. И я бы использовал этот наш азиатский микс, потому что результат может получиться очень творческий, живой, интересный.

– Ну и давайте подведём такой своеобразный итог нашим традиционным вопросом: что для вас искусство?

– Это такой самый простой вопрос в конце, да? (смеётся) Ну, частично я на него ответил уже. А если резюмировать, то так: для меня искусство – это коммуникация с людьми, возможность живого и неживого общения и способ передачи закодированной информации.

.
2019
Александра МИТЛЯНСКАЯ
«КАПРИЧОС. СОЖАЛЕНИЯ»

арт-резиденция, май-июнь 2019

Художник Александра Митлянская представила свою новую книгу стихот­ворных текстов, которые, по выражению арт-критика, литератора и художника Александры Артамоновой, «выглядят как обрывки мыс­лей, как прерванный разговор, обращенный к себе самому или невидимому собеседнику, как микрофрагменты речи, выхваченные из общего потока и шума, мимолетные, но опять же точные наблюдения, брошенные и повисшие в воздухе». Художник берётся за визуализацию звука, то есть слов с их акустическим происхождением, в итоге  – удивительные, пронизанные юмором и неистовым экспрессионизмом (почти как у Гойя) миниатюры.

 

Прочитать сборник «КАПРИЧОС. СОЖАЛЕНИЯ»:

Александра Митлянская: КАПРИЧОС. СОЖАЛЕНИЯ Презентация сборника поэтических текстовАлександра Митлянская: КАПРИЧОС. СОЖАЛЕНИЯ Презентация сборника поэтических текстов

 

Об авторе

Александра Митлянская закончила художественный факультет Московского Полиграфического института. В1995 году была стипендиатом Берлинской Академии Искусств. Проводила мастер-классы в университетах TAFTS, Harvard, Parson’s the New School of Design (США). Победитель видеофестиваля «Сейчас и Потом». Номинант Премии Кандинского 2017.

В последнее десятилетие Митлянская обращается исключительно к видеоарту. Автор видеофильмов и многоканальных видеоинсталляций в которых время, его протяжённость в визуальном восприятии человека есть основная составляющая.

Работы Митлянской находятся в собраниях Государственного Эрмитажа, Государственной Третьяковской галереи, Государственного Русского музея, Московского музея современного искусства, Государственного центра современного искусства, Государственног музейно-выставочногоо центра РОСФОТО, в собраниях областных музеев и художественных галерей России, а также в коллекциях Denver Museum of Сontemporary Art (США), Wooyang Museum of Contemporary Art (Корея) и Wilhelm Otten Kunstraum (Австрия).

.
2019
Егор ЕГОРЫЧЕВ Евгения СТАХАНОВА Наталья МЕЛИКОВА
«Коломенский конструктивизм»

Три автора – архитектор, культуролог и фотограф – объединились для реализации проекта «Коломенский конструктивизм». За семь лет существования Арткоммуналки, где резиденции условно разделялись на арт- и лит-, это первый проект, которому можно присвоить категорию арх-, означающую обращение и авторов, и самой институции к огромному пласту проблем, связанных с социальной миссией архитектуры.

Результат этого, скорее культурологического, исследования, можно разделить на три составляющих. Во-первых, это выставка, представленная в зале – авторские коллажи и фотографии, посвящённые и, можно сказать, визуально заявляющие главную тему. Во-вторых, это архивные исследования, которые можно назвать историческим деколлажем (от известной художественной техники шестидесятых), то есть, снятием документальных слоёв почти целого столетия исследуемого явления; и в-третьих, может быть, главным результатом является выявление и фиксация всех построек конструктивизма на карте Коломны, создание нового культурологического маршрута в историческом пространстве города.

Обращение к технике (цифрового) коллажа, стилистически отражающего дух времени конструктивизма, перекликающегося по манере с работами русских авангардистов (Родченко, Эль Лисицкий и др.), конечно, является оправданным и художественно органичным жестом. Однако интересен и авторский выбор материала: коллажи отпечатаны на деревянной поверхности фанеры, вызывающей свой ряд ассоциаций (дерево жизни, преемственность культуры, и в то же время – лесоповал, деревообработка и т. д.). С точки зрения художественного приёма, можно сказать, что визуальный образ дополняется здесь тактильными ощущениями и смысловыми намёками, идущими от самого материала.

Конечно, в рамках трёхнедельной резиденции трудно рассчитывать на полномасштабное исследование взятой темы, однако важнейшей здесь является сама постановка вопроса о сохранении культурного наследия на конкретном материале, так сказать, в масштабе 1:1, на примерах, которые буквально видны из окна (например, заброшенное и разрушаемое здание банка). Культурный феномен конструктивизма является гордостью нашей истории, несомненным вкладом в мировую историю архитектуры. Ведь ещё Маяковский писал, что впервые в истории новое слово искусства (конструктивизм) пришло из России (а не Франции)…

 

Фотографии

Коллажи

Карта

Об авторах

Егор Егорычев

Инженер-архитектор. Автор книги «Дом Мельниковых: Константина и Виктора» 

Выставочный проект «Мой Мельников», галерея ВХУТЕМАС

Экскурсовод проекта «Москва, которой нет». Автор проекта «Узнай Москву» 

 

Евгения Стаханова

Культуролог. Выставочный проект «Мой Мельников», галерея ВХУТЕМАС 

Автор проекта «Узнай Москву» 

Автор экскурсионных маршрутов «Мама РО» 

 

Наталья Меликова

Фотограф. Член Docomomo Russia и Архнадзор. Переводчик КБ Стрелка, журнала SPEECH, сайта Архсовет Москвы. 

Создатель проекта The Constructivist Project http:/theconstructivistproject.com/ru
Выставка The Constructivist Project, Галерея 625 в Сан-Франциско. Выставочный проект «Мой Мельников», галерея ВХУТЕМАС 
 Выставка «Архитектура конструктивизма», Еврейский музей. Выставка «Фабрики на реке», Музей Москвы 

.
2019
Игорь КАМЯНОВ
«НАВИГАЦИЯ ПО ЗВЁЗДАМ»

арт-резиденция, май-июнь 2019

Видеоинсталляция

Инсталляция – это форма современного искусства, отличающаяся своей пространственностью: в неё (в отличие от плоскостных или объёмных форм) можно буквально войти, физически оказавшись внутри произведения. Находясь в этом затемнённом зале, мы имеем дело не просто с фильмом на плоскости экрана или монитора, а с пространственно-поэтическим построением, в котором визуально-кинематографический ряд является лишь элементом более общей метафорической задумки.

Конечно, само название проекта предвосхищает уже путешествие, ночное плавание по таинственным водам, отражающим звёзды… Но, можно сказать, это и волнующее приключение для самого капитана-художника: ведь это один из его первых опытов обращения к видеоарту, и, тем более, создания видеоинсталляции. Художник не без доли самоиронии называет свой метод наивным видео. Однако эти съёмки с живого штатива (то есть, с рук), эти порой нерезкости и даже выходы из заявленного примитивизма в части монтажа – всё это, учитывая, что это происходит по интуитивной воле художника, приводит к впечатляющему, почти эпическому, полотну, состоящему из движущихся медитативных картин.

Описывая свой проект, автор (вслед за Кантом) говорит о «звездном небе надо мной и моральном законе во мне». И действительно – через отражения звёзд кремлёвских, или обычных советских (каких много ещё на воротах и фасадах), или когда вся ночная Коломна с пролетающей по мосту электрички начинает казаться космическим созвездием – кадр за кадром начинает проявляться особая тема уже не космических, а сокровенных, нравственных, социально опосредованных звёзд-ориентиров. И тогда, уже через инсталляцию, через этот просеивающий свет экран, проступает и личностное созвездие художника, возникает пространство между бурным и прекрасным внешним миром и мерцающей системой координат, спроецированной – изобретательно и при этом как бы субъективно – на белую стену. Но в этом, пожалуй, главном, пространстве, где каждый наедине с собою, и начинает действовать духовная матрица, создаваемая художником. Оставляя каждому свободу внутреннего выбора, волнительность и восторг личной навигации, она демонстрирует лишь пунктиры-многоточия высоких координат: действительно, «что может быть выше звёзд»…

(Маргарита Бард)

Игорь Камянов  НАВИГАЦИЯ ПО ЗВЁЗДАМИгорь Камянов НАВИГАЦИЯ ПО ЗВЁЗДАМ

 

Об авторе

Член Союза художников (1992), Международной федерации художников ЮНЕСКО (1992), Международного худ. фонда (1996), Association Internationale des Arts Plastiques, Париж.

Диплом Российской Академии художеств (2002).

Провёл около 40 персональных выставок. Работы экспонировались в России, Франции, Германии, Италии, Испании, Японии и др. странах.

Работы хранятся в Государственном Эрмитаже, Государственном Русском музее, Саратовском государственном художественном музее им. Радищева, Новосибирском государственном художественном музее, Приморской  государственной  картинной галерее (Владивосток),  Музее искусства Санкт-Петербурга XX-XXI вв, Государственном художественном музее г. Ханты-Мансийска, Нижнетагильском музее изобразительных искусств, в Музее Марка Шагала (Витебск, Беларусь).

Интервью

Игорь Камянов: Совсем не про живопись

Резиденция московского художника Игоря Камянова в «Арткоммуналке» завершилась видеоинсталяцей.

Его проект «Навигация по звёздам», как выяснилось, захватил гораздо больше времени, чем длилась резиденция, аж с зимы— настолько художник увлёкся его идеей. И результат оказался ожидаемо-неожиданным.

«Этот проект так и начинался – как медитативный рассказ о том, как живёт река, как красиво в ней отражаются звёзды, не только небесные… Но красота имеет свойство уводить в глубину, вызывать новые смыслы… И получилось так, что речь пошла и о вещах серьёзных – о верности выбранному курсу. О жизненном выборе. И даже о старом добром Канте, его «звёздном небе над нами и нравственном законе внутри нас», о поставленных им базовых вопросах: что я могу знать? что я должен делать? на что я смею надеяться?»

Небольшое интервью после завершения резиденции — о том, как работалось, что удалось, что привлекло, а что не очень.

– Как вы воспринимаете конкурс «Арткоммуналки»? Что привлекает и что хотелось бы изменить?

– Воспринял как вызов. Мне в принципе нужны серьёзные причины, чтобы отказаться от предложения, связанного с искусством. Даже если это не про живопись. А конкурс «Арткоммуналки» – это совсем не про живопись… Что привлекает?.. Мы, живописцы, – кустари-одиночки… Сидим по мастерским, с обратной связью плоховато… А тут вокруг много симпатичных людей, которым интересно то, что я делаю, которые хотят помочь. И реально помогают. Спасибо им! Что хотелось бы изменить? Хотя бы раз в год надо давать грант живописцам/графикам на ХОРОШИЙ /ЖИВОПИСНЫЙ/ПРОЕКТ (но не на этюды, конечно).

– Как вы оцениваете коломенскую арт-резиденцию по прибытии (организационно, пространственно, технически)?

– Аскетизм для резиденции – это нормально. Но, к примеру, в парижской резиденции Cité Internationale des Arts – тот же аскетизм + хороший большой мольберт, планшеты (см. предыдущий абзац)…

– Что вы как художник думаете об искусстве? Что есть искусство вообще и для вас в частности? Какие личные или социальные задачи вы здесь видите?

– Вопрос… Скажу за себя. Это то, что никто, кроме меня, не сделает.

– В чём состоит взаимодействие художника и куратора проекта? Какие плюсы и минусы этого взаимодействия вы видите в коломенской арт-резиденции?

– Плюсов больше. Если бы не куратор, я бы сделал просто видео… Но ему хотелось чего-то более захватывающего, чем ПРОСТО хорошее видео. И я – впервые в жизни – сделал видеоинсталляцию: экран висит поперёк зала, сквозь дырочки в экране видео идёт в темноту, на дальнюю стену, и на ней возникает звёздное небо… Звёзды мерцают как настоящие, и каждая – это кусочек видео.

– Считаете ли вы свою работу над проектом успешной? Всё ли удалось из задуманного или пришлось вносить творческие изменения? Что способствовало или мешало реализации?

– Свою работу в целом считаю успешной (а что, были уже резиденты, которые ответили отрицательно?). Из задуманного удалось осуществить не всё, конечно (а были такие, которым удалось осуществить всё?). Очень жалко, что не получилось поснимать баржи с железнодорожного моста через Москву-реку, да много чего… А творческие изменения, переделки – это для меня очень важная часть творчества. Конечно же, их было много.

В ОБЩЕМ, ГЛАВНОЕ ПОЛУЧИЛОСЬ! СПАСИБО!

«Конечно, само название проекта предвосхищает уже путешествие, ночное плавание по таинственным водам, отражающим звёзды… Но, можно сказать, это и волнующее приключение для самого капитана-художника: ведь это один из его первых опытов обращения к видеоарту и, тем более, создания видеоинсталляции. Художник не без доли самоиронии называет свой метод наивным видео. Однако эти съёмки с живого штатива (с рук), эти порой нерезкости и даже выходы из заявленного примитивизма в части монтажа – всё это, учитывая, что это происходит по интуитивной воле художника, приводит к впечатляющему, почти эпическому, полотну, состоящему из движущихся медитативных картин».

Маргарита Бард

Об авторе:

Член Союза художников (1992), Международной федерации художников ЮНЕСКО (1992), Международного худ. фонда (1996), Association Internationale des Arts Plastiques, Париж.

Диплом Российской Академии художеств (2002).

Провёл около 40 персональных выставок. Работы экспонировались в России, Франции, Германии, Италии, Испании, Японии и др. странах.

Работы хранятся в Государственном Эрмитаже, Государственном Русском музее, Саратовском государственном художественном музее им. Радищева, Новосибирском государственном художественном музее, Приморской государственной картинной галерее (Владивосток), Музее искусства Санкт-Петербурга XX-XXI вв., Государственном художественном музее г. Ханты-Мансийска, Нижнетагильском музее изобразительных искусств, в Музее Марка Шагала (Витебск, Беларусь).

Фото: Александр УВАРОВ, Игорь КАМЯНОВ.

.
2018
Алексей ЕРМОЛАЕВ и Мария АЛИГОЖИНА
«Переадресация»

Город – это живая структура, которая меняется, деформируется, периодически застывая в разных агрегатных состояниях. Вместе с гостями презентации мы окунемся в городскую среду, как настоящие исследователи, охотники за привидениями. «Карта первых поцелуев», «маршрут овальных окон» и «дорога белых стен». Попытка обнаружить тонкую грань между объектом и его историями. В формате игры попытка прочтения города изнутри.

Авторы проекта:

Алексей Ермолаев и Мария Алигожина — независимые художники-мультипликаторы и иллюстраторы. Работают в технике коллажа и графики.

.
2018
Сергей ПОТЕРЯЕВ
«Коломна Crew»

«В Коломне играют в футбол едва ли не дольше всех в России. В 2016 году местной команде исполняется 110 лет. Были и полные трибуны на матчах своей команды, и прославленные игроки в составе» – рассказывает художник из Екатеринбурга, победитель международного конкурса коломенской арт-резиденции Сергей Потеряев.

Чтобы вернуть интерес к провинциальному футболу и рассказать об истории и настоящем спорта номер один в Коломне, Сергей собрал команду, с которой они и создали эту выставку. Жители города, антиквары, сотрудники футбольного клуба и краеведческого музея исследовали все футбольные места в Коломне. Архивные кадры наслаиваются на современные виды города – так появляется замысловатый коллаж из визуальных образов. Фотографии рассказывают нам, что местные футбольные команды до сих пор являются важной частью жизни Коломны.

Автор проекта:

Художник и куратор из Екатеринбурга Сергей Потеряев.

.
2018
ФРУКТЫ
«ТЕНИ РЕДИ-МЕЙД! КИНЕМАТОГРАФФИТИ!»

Трафарет как традиционный инструмент уличной живописи переживает очередную эволюцию в творчестве художника, работающего под псевдонимом Фрукты. Оставлены в прошлом и краска из баллончиков, и даже авторские техники ледяных, водных или снежных граффити: в трафарет направляются пучки световой материи.

Не менее радикально использование в качестве трафарета реального мира: вот она, световая проекция всего, что нас окружает и даже нас самих – на то, что нас окружает и нас самих. Кто-то скажет, это же просто тень! Ответим: «Тень как найденный объект. Тень реди-мейд. Тень как визуальная абстракция, ищущая свой пазл, своё соединение со словом, как абстракцией звуковой».

Фрукты. ТЕНИ РЕДИ-МЕЙД! КИНЕМАТОГРАФФИТИ!Фрукты. ТЕНИ РЕДИ-МЕЙД! КИНЕМАТОГРАФФИТИ!
.
2018
Роман МОШЕНСКИЙ
«Время и Место»

Пространственно-временной континуум, заряженный почти по-научному в названии фильма-проекта Романа Мошенского, оборачивается неожиданными художественными метафорами и поэтическими образами.

МЕСТО – это определённо КОЛОМНА… А может быть, и АНМОЛОК – метафизическое зазеркалье, возникающее с первых же кадров на экране (с объезда вокруг заснеженной надписи с названием города). ВРЕМЯ – это и капающая с потолка вода, и вода, уже застывшая (заледеневшая «Лета»), и часы, отматывающие ИСТОРИЮ назад.

В этих координатах перед нами развертываются картины, аллегории, намёки и смыслы происходящего. Обращение автора к полиэкранной демонстрации – его новый эксперимент в рамках коломенской арт-резиденции, в результате которого возникает художественная модель, более адекватная (в сравнении с «линейным» фильмом) нашим повседневным практикам. Кроме «импрессионистического» (медитативного) и смыслового (символического) отражения множества единовременно развивающихся сюжетов она как бы превращает нас самих в соавторов фильма, рождающегося на наших глазах.

Особенность такой видеоинсталляции заключается в том, что она никогда не повторяется – несмотря на «закольцованность» сюжетов. Сочетание кадров, звуков на экранах всегда разное. Отсюда и игра всё новых смыслов и открытий в, казалось бы, линейном потоке фильма (и жизни).

Сам автор, режиссёр неигрового кино из Лениногорска, окончивший ВГИК и успевший поработать, в том числе, во многих зарубежных арт-резиденциях (в Германии, Португалии, США) Роман Мошенский высоко оценил творческую атмосферу Арткоммуналки и поддержку, оказанную ему в Коломне.

Интервью с Романом Мошенским >>

М. Б.

«TRIPTYCH: KOLOMNA». Под таким названием вышла итоговая работа арт-резидента Арткоммуналки и режиссёра Романа Мошенского.

От автора о фильме:

«Often a particular building, village, city or island becomes the main reason for the appearance of various artworks. In this case, the author conveys the story told by the city itself. «TRIPTYCH: KOLOMNA» is a video mix of non-fiction and video art. The protagonist of this story is the city.»

«Часто какое-то определённое здание, деревня, город или остров становятся основной причиной появления различных художественных произведений. В этом случае автор передаёт историю, рассказанную самим городом. «TRIPTYCH: KOLOMNA» — это смесь нонфикшен и видеоарта. Главный герой этой истории – город.»

Интервью

Роман Мошенский: интервью с режиссером

4 марта в «Арткоммуналке» Роман Мошенский показал результат месячного пребывания в арт-резиденции — проект «Анмолок».

Это документальный фильм о Коломне, который разбит на отдельные фрагменты и впечатления, и собирается вместе только в выставочном пространстве. Линейную версию фильма режиссер тоже выпустил. Сейчас мы показываем ее в первый раз, вместе с мартовским интервью Романа.

https://vimeo.com/moshenskiy/kolomna

Расскажи, как формировалось и менялось твое представление о документальном кино?

До начала обучения во ВГИКе моё представление о документальном кино было сформировано российским телевидением. Когда я начал его изучать в университете и смотреть по 5-10 документальных фильмов в неделю, понял, что телевизионная документалистика — это документальное, но не кино. Документальное кино — это в первую очередь кино, затем документальное. Или точнее «неигровое» или «non-fiction» , т.е. не предполагающее использование актёров — это основное отличие документального кино от постановочного. Хотя даже это ограничение условно, так как существует такой жанр кино как «мокьюментари» — псевдодокументальное. А так же в документальном кино может использоваться художественная реконструкция — т.е. использование постановочных сцен с участием актёров — в исторических документальных фильмах, например.

Какие этические проблемы возникают при съемке документального кино? У тебя есть особый кодекс чести?

В университете этому вопросу посвящались отдельные лекции. Каждый автор решает этот вопрос для себя самостоятельно. Если не считать закреплённых в законодательстве ограничений. Я стараюсь себя ничем не ограничивать, а, наоборот, расширять границы того, что я сам себе разрешаю. Этических проблем у меня обычно не возникает. Со своей совестью и честью я всегда могу договориться. В тоже время есть много тем, погружаться в которые мне не хочется. Так как создание документального фильма предполагает, что тебе придётся пропускать через своё сознание то, о чём делаешь фильм. Во время монтажа ты десятки или даже сотни раз прокручиваешь одни и те же кадры и фразы. В результате они навсегда оседают в сознании. С этим нужно быть аккуратным.

Что сейчас актуально снимать? Какие тренды ты замечаешь в русской документалистике последних лет?

Качественного документального кино снимается не так много, чтобы уверенно говорить о каких-то трендах. Вот документальное кино в формате VR — это одно из самых актуальных и перспективных направлений в документальном кино сейчас. Также формат видео-блога и web-documentary — достаточно актуальные направления. В общем, новые технологии задают новые актуальные направления в документальном кино. При этом базовые принципы сторителлинга, которые лежат в основе кино неизменны.

В скольких резиденциях ты работал? Где тебе было комфортнее всего и почему?

Данная резиденция 4-я по счёту. Первая была в США, потом в Португалии, затем в Германии. Арт-резиденция в Коломне — 1-я российская резиденция, участником которой я оказался. Комфортнее всего жилось и работалось в резиденции i-Park в США. Резиденция официально зарегистрирована. Её организацией занимается несколько десятков человек: наёмных рабочих и волонтёров. Здесь есть сотрудники, занимающиеся уборкой помещений, облагораживанием окружающей территории: стрижкой газонов, уходом за растениями и так далее. Есть даже повар, который закупает еду и каждый вечер готовит ужины для участников за счёт резиденции. Существует также возможность получить грант на покрытие дорожных расходов. В случае положительного решения участнику предоставляют отдельную комнату в двухэтажном коттедже и отдельную студию с необходимым оборудованием для занятий творчеством. Чем сильнее экономика страны, тем больше возможностей во всех сферах, в т.ч. в сфере искусства. На данный момент больше всего международных арт-резиденций и грантов для творческих деятелей в США и Германии.

Сложно ли получить грант на реализацию своего проекта?

Если относится к поиску гранта как к работе. Например, заниматься этим 5 дней в неделю хотя бы по 2-3 часа в день, то успешный результат — вопрос времени. Конечно, многое зависит от размера гранта, бэкграунда соискателя и везения. Важно иметь хорошее портфолио и CV. Достаточно легко найти грант небольшого объёма. В этом году я подавал заявку в три грантовые арт-резиденции в России. Одна заявка из трёх была одобрена. Поиск международного гранта подразумевает, что конкуренция будет существенно выше, так как на такие конкурсы подают заявки люди со всего мира. Как правило, среди них достаточно много профессионалов высокого уровня. Плюс необходимо хорошее знание иностранного языка, чтобы просто заполнить форму заявки. Чем больше размер гранта, тем серьёзнее требования к кандидатам. С другой стороны, сейчас существует огромное количество самых разных грантовых программ по всему миру. Если постоянно развиваться профессионально, пополнять портфолио качественными реализованными проектами и регулярно подавать заявки на грант, то однажды это неизбежно сработает.

5 любимых документальных фильмов?

  • «Naqoyqatsi» («Накойкаци» 2002 г.) Годфри Реджио;
  • «Life in a Day» («Жизнь за один день» 2011 г.);
  • «Encounters at the End of the World» («Встречи на краю света» 2007 г.) Вернера Херцога;
  • «Легко ли быть молодым?» 1986 г. реж. Юрис Подниекс;
  • «Рождённые в СССР» Сергея Мирошниченко.
Каким должен быть фильм, чтобы его взяли на фестиваль?

Мастер во ВГИКе как-то рассказал про такую поговорку: «Для каждого фильма есть свой фестиваль». Абсолютно соответствует действительности. В мире сейчас существует тысячи кинофестивалей различного уровня и тематики. Кино должно быть хорошим, тогда его точно возьмут на какой-нибудь фестиваль. Чем лучше кино, тем больше шансов попасть на фестиваль высокого уровня.

Какие ожидания у тебя были по поводу Коломны, что тебя удивило, или, наоборот, показалось типичным?

Старый город прекрасен. Я ожидал увидеть закрытый кремль, подобный московскому. Очень понравились старые частные домики. Их в Коломне гораздо больше, чем я ожидал. Спальные районы не отличаются особо от спальных районов любого российского города. Наличие трамваев — это необычно для Подмосковья. Люди кажутся вежливыми и приятными в большинстве своём. Хотя особых отличий в плане менталитета я не заметил. Здесь достаточно много туристов из Москвы, но горожанам нужно ещё многое сделать в плане инфраструктуры и организации местной жизни, чтобы Коломна стала обязательным для посещения городом среди российских и иностранных туристов. Полное впечатление о б этом городе сформируется у меня после того, как я закончу работу над фильмом о нём и уеду. Целое видится на расстоянии.

Фото: Александр Уваров

.
2018
Суджин ЛИ
«Перформанс Перевода»

Завершая свою коломенскую арт-резиденцию, художница из Южной Кореи Суджин Ли представляет лингвистическую видеоинсталляцию Перформанс Перевода.  По словам автора, эта работа – способ запечатлеть её опыт в Коломне через устный и письменный текст и через перевод одного в другой; это обращение, как к физическому, так и эфемерному аспектам самого функционирования разговорной и письменной речи.

Проект Перформанс Перевода – своеобразный триптих, части которого обладают достаточной самостоятельностью. Во-первых, это видеоколлаж из фрагментов коломенских видов и фрагментов разговорной речи (на английском и русском). Во-вторых, это так называемые Кухонные Чтения, представленные записями экспериментальных устных переводов на кухне музея-резиденции. И наконец, это работа над самиздатовской – рукописной – копией Москвы-Петушков Ерофеева, (которая будет продолжена по возвращении художницы в Сеул).

Интересно, что при всём разнообразии художественно- символического действия как такового, художница, прошедшая нью-йоркскую школу перформанса, концентрируется именно на речевой перформативности, сочетая, пожалуй, два наиболее актуальных аспекта современного искусства.

О художнике

Суджин Ли (Sujin Lee) можно по праву назвать «человеком мира». Получив художественное образование в США (2005  MA in Performance Studies, New York University;

2003  MFA in Studio Art, New York University; 2001  BFA in Fine Art, Maryland Institute College of Art), художница много путешествует, работая в различных арт-резиденциях и участвуя в персональных и групповых показах во многих странах. После Коломны следующая резиденция – в Аргентине. Подробнее узнать биографию Суджин Ли можно на http:/sujinlee.org/SujinLee_CV_English.pdf

.
2016
ФРУКТЫ
«Осторожно, Вода!»

Гид-экскурсия.  Фрукты: Осторожно, Вода!

Так называется проект художника из Перми, интересного представителя уличного искусства, работающего под псевдонимом Фрукты. Его холстами являются городские стены, а красками – снег, лёд, вода… Понятно, было бы не просто представить в этом зале сами оригиналы таких произведений, созданных автором за время его коломенской арт-резиденции. И в этом смысле эта экспозиция, скорее, документирует с помощью фото и видео как результат, так и сам процесс творчества.

Уже из названия становится ясным, что вода так или иначе присутствует во всех представленных работах – в некоторых просто физически, как сама форма, так сказать, тело произведения. Прежде всего, это относится к масштабному диптиху ТАЮ – СОХНУ.

ТАЮ: большая самоисчезающая надпись-картина. Снегом на мокнущей от него же кирпичной стене. Конечно, эту и ей подобные работы можно воспринимать на её поэтическом языке: на дворе ещё снег, но уже мартовский, как кот… и половодье чувств вот-вот опять… и тают-плачут ледяные сталактиты на солнце, и тает душа, и проступает на стенах города нега и изнеможение: ТАЮ… или всё же ТАЮ´ ?

Но здесь, пожалуй, и находка, интересная даже для искусствоведов: неожиданно так любимая русским концептуализмом игра в слова обретает дополнительно физическую, атмосферную(!) координату. Смысл буквенной конструкции начинает взаимодействовать вдруг с её тающим, распадающимся на части, исчезающим телом. Круговорот слова и его смыслов дополняется метаморфозами воды, а культурные и натурные мотивы сплавляются в целостном художественном высказывании.

Вторая часть диптиха – водяное граффити СОХНУ: акварельно, a la prima (ала’ прима), водой по стене… Что это, поэтическое признание в любви? или просто игра в материал, констатация факта..? А может быть, это исследование собственно письменности, попытка вернуть её к своему звуковому, протяжённому и ограниченному во времени, истоку?

Другие работы Фруктов ассоциируются с водой как раз на словесном уровне. Например, инсталляция РЫБА на дворовом столе, встречающая вас при входе в Арткоммуналку.

В небольшом фильме, представленном на мониторе, отражается сам процесс, художественная кухня стрит-арта: от зарисовок интересных фрагментов городской среды, намёков и настроений, которые передаются художнику во время прогулок, до примеров авторских импровизаций, миниатюр, выполненных в различных материалах. Например, увидел автор ржавый след-подтёк на стене, и тут же где-то на мокром асфальте контур ракеты от какой-то детской игры, — и вот уже летит эта ракета на стене на реактивной струе. Шутка? Маленькая находка! Маленькая радость открытия – практически из ничего, из того что у всех под ногами. И ведь можно попробовать перенять у художника такое умение, постараться не просто смотреть, а ВИДЕТЬ, фантазировать, сочинять… и улыбнуться однажды самому себе, и порадовать других!

.
2016
Люк КЛАРК Элизабет КЛАРК
«Между слов»

гид-экскурсия

Между слов – название проекта английских художников Люка и Элизабет Кларков. В своём художественном исследовании они обратили внимание на то, что словесные, лингвистические структуры напоминают структуры музыкальные. Иначе говоря, исполняя, читая, произнося любой текст, мы используем различные интонации, делаем паузы и акценты. Можно сказать, что, разговаривая, мы поём. А ещё мы жестикулируем, как бы дирижируем сами себе… Однако, когда текст представлен письменно, графически, то такую эмоциональную артикуляцию отражают знаки препинания. В этой роли они, скорее, похожи на дирижёров: беззвучные сами по себе, они задают ритмы, громкость и манеру исполнения партитуры (в нашем случае литературного произведения).

Взяв за основу поэму Новые Африканские Впечатления Реймона Русселя, французского поэта начала 20 в. (страницы этого произведения представлены на первом мониторе), художники решили изъять из неё все слова, все буквы как звуковые носители. То, что получилось в результате, представлено на этих необычного вида партитурах (изображениях на стенах). Однако, учитывая, что нотный стан — вместо нот — заняли знаки пунктуации, возникла непростая творческая задача: как, каким образом исполнить такую партитуру. И тут пришёл образ всё того же дирижера, который делает это скорее хореографически и мимически.

Художники пригласили желающих принять участие в таком исполнении. Кроме того, размышляя о внутренней структуре поэмы Русселя, они пришли к выводу, что её нельзя отразить в плоскости, например, графически. Скорее, эта структура имеет пространственные характеристики, и, как ни странно, наиболее подходящей моделью здесь послужили американские сушилки для белья, разработанные в начале прошлого века и представленные (в виде реплик) в этом зале.

Упомянутое сотрудничество авторов с местным сообществом привело к ряду дирижёрских, хореографических образов, отражающих задачи необычной партитуры. Процесс и результаты этих поисков отражены на двух (входных) мониторах. Удивительно, что беззвучная партитура всё же зазвучала: оказалось, что сама бумага, на которой распечатаны нотные станы со знаками, обладает звуковым потенциалом, так сказать, физическим звуком. Тут проявились неожиданные и незаурядные таланты наших участников, которые смогли создать впечатляющие импровизации на основе простого материала (партитурной бумаги). Создаётся впечатление, что зазвучало само название поэмы: Руссель не был в Африке, но в результате представленных здесь переосмыслений нам слышатся явные мотивы африканских впечатлений.

.
2016
Евгений МУЛУКА TUMIRUMI
«Re: Walls»

СТРИТ-АРТ ПРОЕКТ художников Евгения Мулука и TUMIRUMI

Re: Walls

Добро пожаловать!

Выставка художников на стенах… городских трущоб! Творческий тандем Мулук-TUMIRUMI представляет результаты своей коломенской арт-резиденции. «Множество необычных, характерных двориков с различного рода постройками – жилые дома, гаражи, остатки стен; несколько заброшенных построек. Все это наполнено самыми различными образами, настроениями. Как художникам, нам захотелось подчеркнуть это – увиденное и прочувствованное нами… Своим проектом мы хотим, не нарушая привычного пространства и ощущений, лишь подчеркнуть своеобразие города, вписав наши рисованные образы в тело города, и настроение города в наши образы».

А каким ещё должен быть вернисаж уличных художников!? Только в походе по прекрасным, романтическим руинам, украшенным новыми фресками! Вернее, для того, чтобы развалины стали загадочными или весёлыми, говорящими или просто живыми – в них должен кто-то поселился… Образы, называемые художественными, это вообще-то кто или что? Надеемся, завесы тайны приоткроют наши экскурсоводы, авторы этих магических объектов. А тем, кто может сбиться с пути, будет выдана карта новой арт-местности, арт-капеллы под открытым небом. И, если так случится, вы обнаружите по дороге никем не созданный образ или какой-то уже свой Чеширский знак, то, значит, художники побывали здесь не напрасно!

.
2015
Игорь УЛАНГИН и Александра ГРАЧ
«НЕ ОТЦВЕТАЕТ ЖАСМИН»

НЕ  ОТЦВЕТАЕТ  ЖАСМИН

Выставка работ творческого тандема из Чебоксар, художников Игоря Улангина и Александры Грач убеждает в том, что качество искусства не зависит от моды на ту или иную технику, что на фоне так называемых актуальных художественных стратегий современная практика печатной графики (во всём её многообразии) обретает звучание новой метафоры. Принт, оттиск, отпечаток… это не только первобытное «Я», оставленное ступнёй на песчаной косе, но и образ всего искусства как проекции, отпечатка души.

                                                                                                          (М. Бард)

Новые вещи связаны с именем Венедикта Ерофеева и его бессмертной поэмой в прозе «Москва – Петушки». На выставке представлена линогравюра (гравюра на линолеуме) и трафаретная печать (огромные работы на стенах сделаны на тонкой ткани с использованием трафаретной печати баллончиками). Здесь и вариации на тему легендарных ерофеевских рецептов: «Слеза комсомолки» (из вод появляется строгий профиль девы-нимфы), «Ханаанский бальзам» (эдемский сад, беззащитно-нелепое дерево, увитое змеем, и Ева, беспомощно разводящая руками, срывающая плод? падающая куда-то? соскальзывающая?), – и пышнотелая дьяволица-соблазнительница, чьи волосы тоже – текучие, опьяняющие. Иллюстрации объединены одним сквозным мотивом – водной стихией, эти воды – водка, «жидкий мозг», они же – реки вавилонские, близ которых «сидели мы и плакали». В этих водах человек погублен, потерян, перевернут, его ноги торчат из воды, абсурдно барахтаясь, – как знамя обнаженности, отваги, гибели – подобно ногам Брейгелева Икара после падения (см.»Пейзаж с падающим Икаром»). Здесь и Кремль, который никак не найти, и рабочие с индивидуальными графиками выпитого, трактор, бревна, и долгожданные, недоступные Петушки, где из трубы валит дым, «а на перроне рыжие ресницы, опущенные ниц, и колыхание форм, и коса от затылка до попы. А после перрона – зверобой и портвейн, блаженства и корчи, восторги и судороги».

 (А. Цибуля)

Книги художника выполнены в технике ручной печати, и ни один из оттисков не похож на другой. Мы используем офсетную краску, накатываем её валиком на доску – и создаём уникальный отпечаток. Чтобы немного представить себе только что сделанный книжный объект, можно вспомнить, как пахнет свежая утренняя газета, как тепло рукам от шершавого, фактурного картона. Подписи в книге выполняются тоже вручную, сколько бы ни было экземпляров. Каждый artboook получает свой номер, 1\5 – так будет написано на первой из пяти напечатанный книг.

(С. Грач)

Экономными средствами создаются яркие, ироничные образы. Рыба бегает на человеческих ногах, персонаж меняет цвета и ездит на колесе, как циркач. Яркий орнамент задает ритм и рождает символическое поле-ландшафт. Согласно метафоре художников, Венедикт закупорен в бутылку, как «попавший под стекло» – проклятый колдуньей у Гофмана.

(А. Цибуля)

.
2015
Екатерина КРАВЦОВА
«КОММУНАЛЬНЫЕ АНЕКДОТЫ»

Художник Екатерина Кравцова путешествует по мировым арт-резиденциям, изучая локальные культурные коды и социальные парадигмы. Последние два месяца она провела в Коломне, работая над проектом, связанным с исследованием  устного народного творчества, а именно анекдотов, посвященных жизни в коммунальной квартире и взаимоотношениям с соседями. Такой аспект совместного быта, окруженный множеством  мифов, породил  целый пласт визуальных и смысловых образов: в этом отношении посетителя выставочного зала ждёт настоящий художественный деликатес. По остроумной затее автора, все эти неизданные истории становятся тканью совокупного визуально-словесного образа, частью таинственного пространства видеоинсталляции. Вы как бы приглашены на ритуальное философское чаепитие, где предметы за столом, как на спиритическом сеансе, передвигаются невидимым медиумом, а голоса жителей города-микрокосма превращаются в духовные сущности, в ангелов-хранителей места. И оказывается вдруг, что как раз эти простые и столь человеческие радости и страхи, стыд и горе, любовь и сумасшествие, доброта и предательство, юмор и ненависть, сила и слабость – словом, вся эта человеческая комедия, вся эмоция человеческой жизни – оказывается, всё это и есть главное, дорогое и значимое настолько, чтобы быть в фокусе внимания современного высокого искусства.

Об авторе:

Екатерина Кравцова окончила в 2002 Московский Государственный Университет  Печати (художник-график). В 1996 — Одесское Государственное Художественное Училище (факультет живописи).

Награды и Резиденции:
2010 Грант им. Ольги Лопуховой для молодых художников, Москва, Россия.
2011 Программа Unidee 2011 в Резиденции Cittadellarte Фонда Пистолетто, Бьелла, Италия, www.cittadellarte.it
2011 Резиденция Sowing Seeds фонда KamanArt, Гелавас, Раджастан, Индия.
2012 Программа Iver J.ks Residency, Карашок, Норвегия.
2013 Программа Художник в Резиденции в Nafasi Art Space, Дар эс Салам, Танзания.
2013 Программа TOKAMAK в резиденции HIAP. Suomenlinna, Хельсинки, Финляндия.
2014 Арт-резиденция в ZKU – Центр искусства и урбанистики, Берлин, Германия.

.
2015
Елена СКРИПКИНА
«АРХЕОЛОГИЯ МЫСЛИТЕЛЬНЫХ ТЕЛ»

Проект “Археология мыслительных тел” Елены Скрипкиной – это попытка организовать коллективное исследование  архитектуры данного нам в опыте мира средствами лэнд-арта. Художница создает серию вмонтированных в ландшафт и архитектуру Коломны инсталляций-устройств. Их задача – вовлечь посетителей в феноменологическую авантюру по изучению жизни сознания. Какова природа яви? Почему мы помним и забываем? Как мы удерживаем прошлое от исчезновения? Осваивая эти устройства и доверяясь им, посетители смогут принять участие в поиске ответов.

Места, в которые вписаны инсталляции – от берега реки до заброшенного здания банно-прачечного комплекса – объединяют фигуры очищения и воды.Это места очищения духа и тела, но в оптике Елены Скрипкиной они становятся уже местами очищения мыслительных тел: восприятий, снов, воспоминаний. Это удаление наносов времени и мира с целью добраться до порождающих смыслы глубин сознания и воссоздать его архитектуру – оно сродни работе археолога, откапывающего и реконструирующего артефакты прошлого. Поэтому свое феноменологическое исследование художница вслед за Гуссерлем называет археологией.

Проект состоит из трех инсталляций. “Сны Коломны” – это воплощение идеи комнаты на водной глади реки, задача которого – собирание, и при необходимости, производство снов, через которое реализуется археология яви.  В инсталляции “Жизнь корней” посетителю предстоит спуститься под землю к корням дневного мира (читай, повседневного опыта) и заняться археологией памяти. Наконец, в инсталляции “Гул” Елена Скрипкина предлагает археологию забвения – окончательное очищение духа водой и постижение тайны стихии.

У каждой из инсталляций – своя атмосфера, задаваемая специально созданными вещами, видеорядами, музыкой, звуками и запахами. От светлых и освежающих “Снов” под открытым небом через загадочные вещи подземной “Жизни корней” к волнующему “Гулу” в сердце города. В ходе этого путешествия жизнь сознания, спроецированная во внешний мир, может открыться в неожиданных нюансах и вещах.

.
2015
Иван НАЙНТИ
«Фрагменты и находки»

Иван Найнти, создатель проекта «Фрагменты и находки», наш августовский резидент и победитель Международного конкурса Арткоммуналка 2015, – свободный художник из подмосковного города Протвино. На выставке представлена серия его работ в техниках коллажа и ассамбляжа. «…В них были использованы вырезки из фотографий, сделанных мною во время прогулок по городу, – рассказывает автор. – Кроме этого в коллажах использовались вырезки из найденного журнала по вязанию, журналов про советское фото, аэрозоли на бумаге, гуаши… Я собираю всё это и леплю конструкции и придумываю композиции, играю с ассоциациями, манипулирую образами и пытаюсь сочетать несочетаемое, или же, наоборот, из хаоса создать что-то упорядоченное по цвету и форме. Иногда кажется, будто все эти странные предметы собираются в какую-то живую машину и вот-вот заработают, объекты получают вторую жизнь».

Эвристичность (от слова эврика, нашёл!) открытых в начале прошлого века техник – коллажа, реди-мейда, ассамбляжа – перевернула самые основы понимания художественного творчества, сместила акценты восприятия со зрительного к умозрительному, от импрессионистического смешения цветов на сетчатке глаза к визуально-вербальному смешению образа на поверхности серого вещества. Именно начиная с коллажа и его 3D собрата, ассамбляжа, включающего в себя уже трёхмерные находки, фрагменты окружающей нас реальности, искусство всё более и более пытается как бы вывернуться наизнанку, включить в себя весь мир, или, другими словами, научить нас включать художественный регистр сознания при восприятии обычных, казалось бы, вещей. В полной мере это относится и к экспериментам Ивана Найнти: различные по функции вещи из-за их столкновения в едином моделируемом пространстве взрываются новыми смыслами, намёками, эмоциями, давая нам вакцину поэтического восприятия, навык фантазийной проекции на окружение, развивая нашу способность видеть и открывать неожиданные смыслы в коллаже жизни.

.
2015
Мария БАТУРИНА
«DIURNUM»

Мария Батурина – художник из Санкт-Петербурга, победитель Международного конкурса Арткоммуналка 2015 – представляет свой новый проект «DIURNUM» (дневник, журнал, однодневный паёк – в пер. с лат.). Результатом её работы в коломенской арт-резиденции – работы с частным архивом, дневниковыми записями и фотографиями, найденными в старой квартире с пожухлыми обоями – стало издание книги, выстроенной по законам театра абсурда как отсутствующий диалог матери и сына, авторов-создателей этого архива. Сын, сотрудник лаборатории Института экспериментальной медицины, занимается патологией клетки, и сделанные им в научных целях фотографии – электронограммы клеточных структур – ложатся в основу визуальной рифмовки, в основу главной художественной метафоры этой книги. Завораживающий образ экспериментально заражённых клеток накладывается, как прозрачный негатив, на другие архивные материалы: на групповые снимки матери, любительские пейзажи сына, на слова-записи-монологи – её и его… Но клетка – это ещё и западня, мировоззренческий выбор-тупик, добровольная камера безысходности, замкнутый круг жизни, превращённой в бедствие. Потому что «невозможно выбраться из придуманных ситуаций». Нескончаемые бытовые скорби матери, с одной стороны, и монологи философа-пропойцы ерофеевского масштаба, её сына, с другой, рисуют грандиозную картину страдания как главного содержания и наивысшего оправдания жизни. Попытка нашего героя даже «сделать из своих страданий отраду и опору» неожиданно воскрешает в памяти подвиг врачей, прививавших себе заболевание для его исследования: именно таким способом, но с использованием животных, вырабатываются и вакцины, спасительные для других. Но разве не этим же на духовном уровне занимается само искусство? Из записок сына: «Катарсис – гр. очищение. По Аристотелю, трагедия, вызывая страх, гнев, сострадание, тем самым очищает душевное состояние».

«Звук и ничего больше» – это тоже фраза из книги, записанная на латыни: vox et praeterea nihil… Конечно, слово – изначально звук. И в этой связи привлечение медийно-выразительных возможностей для озвучивания текстов первоисточника видится аутентичным и многообещающим жестом художника. Аудиовизуальная инсталляция в стенах Арктоммуналки приглашает нас физически войти в пространство двойного эксперимента – архивного, морально-мировоззренческого, и авторского, художественно-исследовательского. Возможно, чтобы затем «в любви – бродить и радоваться всему вокруг».

.
2014
Евгения РОМАНОВА
«КОЛОМНА. ДОМ-О-ВЛАДЕНИЕ. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Евгении Романовой
«ЗА УГЛОМ»

КОЛОМНА. ДОМ-О-ВЛАДЕНИЕ. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ

«По древнему городку, по тихому Кремлю, что стоял над Москвою-рекою на холме, ходили со знаменами, пели песни, — ходили и пели, когда раньше древний, канонный купеческий город, с его монастырями, соборами и кремлевскими башнями, торжественно спал, когда раньше жизнь теплилась только за каменными стенами с волкодавами у ворот» (Борис Пильняк «Коломна»)

ГЕРОИ

Ольга Милославская – исполнительный директор Благотворительного фонда «Коломенский Кремль», руководитель культурного центра «Лига»:

«У нас была совершенно замечательная выставка по деревянному зодчеству Коломны. В этой выставке были показаны наличники – порядка трехсот фотографий. Мы поделили Коломну по районам, дали задание нашим фотографам – и они фотографировали. Через полгода после того, как собрали этот архив, потихонечку все начало исчезать. Наличники уходят очень быстро, люди их срывают, заменяют этими ужасными стеклопакетами. Мы просто успели, можно сказать, вскочить в последний вагон уходящего поезда. У нас сейчас это все хотя бы осталось в архиве…»

Антон Демпке – музыкант-контрабасист, хозяин хостела, устроенного им в собственном доме:

«Да, дом старый и место старое. Это уже не первый дом. Что можем – сами делаем, что не можем – людей просим. Это гораздо лучше, чем любая квартира, потому что – вот этот дом по большей части деревянный, в нем воздух есть. Это не бетонные норки, которые лишены воздуха, а если еще и стеклопакеты поставить – вообще задохнуться можно. Дом 1969 года постройки. Здесь в любом случае – там или где-то в стороне – был какой-то другой домик. А этот дом вывозили из деревни и ставили тут на новый фундамент. Как я понимаю, от самого старого дома остался у нас только потолок – от деревянного, который стоял здесь еще давно-давно. Потолки здесь очень интересные, не хотелось ничем их зашивать, маскировать, так все оставили, как есть…»

.
2014
Евгения РОМАНОВА
«КОЛОМНА. МЕСТО/НАХОЖДЕНИЕ. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Евгении Романовой
«ЗА УГЛОМ»

КОЛОМНА. МЕСТО/НАХОЖДЕНИЕ. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ

«За ящиком нашлась старая корзина с плетёной крышкой, которая изъездила со мной пол-Кипра. Там, в пригоршне песка, вытекающего понемногу сквозь щели между прутьями, покоились любовно собранные дочкой сокровища. Я высыпал содержимое корзины на газету и стал перебирать вещицу за вещицей, удивлённо вспоминая те места, откуда каждая из них взялась: римское стёклышко, синее и блестящее, совсем как летнее море на глубине; ручки от саламинской амфоры с вдавленным в мягкую глину клеймом; плитки от мозаичного пола из виллы возле Пафоса; раковины «Венерино ушко»; викторианский пенни; кусочки жёлтой мозаики из какой-то византийской церкви; пурпурная багрянка, сухие морские ежи и меловые белемниты; берцовая кость; раздавленное птичье яйцо; зелёный камушек от сглаза… В общем, своего рода летопись нашего пребывания на Кипре». (Лоренс Дарелл «Горькие лимоны»)

ГЕРОИ

Маргарита Леонидовна Травкина – пенсионерка, жительница Коломенского Посада, фея сломанных и выброшенных кукол, устроившая в собственном доме «музей находок»:

«И вот я пошла к сыну и увидела там возле подъезда коробки, из одной торчали ноги куклы. Я ее вытащила – оказалась такая красивая кукла, в белом нарядном платье, сейчас она у меня вон там в углу стоит. Я говорю: милая, кто ж тебя выбросил, такую красоту. Я ее взяла, принесла домой, у нее платьице было порвано — я все заделала. Я вообще человек рукодельный – и вышиваю, и вяжу, и шью на них. Потом еще были куклы – и получилось, что я набрала их очень много. Муж говорит: куда ты будешь их девать. И отвезли мы их в детский дом…»



Мария Андреева – хозяйка культурного пространства (антикафе) «Время терпит», по профессии педагог:

«То, что происходит здесь между людьми, — это как раз то, что должно происходить в антикафе, в свободном пространстве. Легкость, с которой здесь люди сходятся, общаются, больше нигде невозможна. Это идеальное место для общения, знакомств людей любых возрастов. Это место, где 15-летняя девочка и 45-летний дядечка играют в одной команде в какую-то игру, у них идет коннект, они играют, все классно. Здесь нет никаких разделений по возрасту или социальному статусу. Она может быть школьницей, а он – бизнесменом. Это то, чего мне хотелось добиться, — и это получилось. Если уж люди сюда пришли, то между ними обязательно начинается вся эта движуха…»

.
2014
Евгения РОМАНОВА
«КОЛОМНА. СО-ОБЩНОСТЬ. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ»

КОЛОМНА. СО-ОБЩНОСТЬ. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ

«В действительности же нет ни одного мгновения, которое не обладало бы своим революционным шансом — надо только понять его как специфический, как шанс совершенно нового решения, предписанного совершенно новым заданием. Революционный мыслитель получает подтверждение своеобразного революционного шанса, исходя из данной политической ситуации. Но не в меньшей степени подтверждением служит ключевой акт насилия мгновения над определенным, до того запертым покоем прошлого. Проникновение в этот покой строго совпадает с политической акцией, и именно этим проникновением акция, какой бы разрушительной она ни была, дает знать о себе как о мессианской» (Вальтер Беньямин)

ГЕРОИ

Наталья Николаевна Кучерова – учительница музыки на пенсии,, активист «движения посадских тетушек» при Музее пастилы, вместе с супругом восстанавливает на Посадской старый дом – свое родовое гнездо:
«Хочется оставить память о детстве, поэтому мы сейчас все это и делаем, все восстанавливаем так, как было в то время, в 1950-е годы — я родилась в 1950-м году. Поэтому мы не применяем никаких современных материалов. Вот там, видите, дранка – мы ее оставляем, не выкидываем, просто штукатурим…»



Любовь Тимофеева – менеджер социо-культурных проектов, организатор общественных акций:

«Мы включаемся всегда в дела других. Коломна – город маленький. Тут надо просто заниматься своим делом – делать его клево и стараться делать лучше, Ты зарабатываешь на своем имени, на том, что люди тебя ассоциируют с какой-то конкретной помощью, которую ты оказываешь людям. Если я друзьям иногда организую мероприятия по случаю открытия магазина или салона красоты, они знают, что Тимофеевой позвони – она сделает…»

.
2014
Евгения РОМАНОВА
«КОЛОМНА. ПОЛЕЗНОЕ ХОЗЯЙСТВО. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ»

«ЗА УГЛОМ» ПОЛЕЗНОЕ ХОЗЯЙСТВО. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ

«Демиург в хозяйственном процессе организует природу, превращая ее механизм снова в организм, разрешая омертвевшие ее продукты в живые силы, их породившие; он делает природу, ставшую только объектом, снова субъект-объектом, восстанавливает в сознании утерянное и позабытое единство natura naturans (природы творящей) и natura naturata (природы сотворенной) и тем превращает мир в художественное произведение, в котором из каждого продукта светит его идея, и весь мир в совокупности становится космосом, как побежденный, усмиренный и изнутри просветленный хаос. Поэтому победа хозяйства выражается в космической победе красоты» (Сергей Булгаков. «Философия хозяйства»).

ГЕРОИ

Елена Дмитриева – один из руководителей проекта «Коломенская пастила. История со вкусом» и «Коломенского центра развития познавательного туризма «Город-музей»:
«Мы стараемся, если где-то находим остатки какого-то ремесла или какого-то знания, их фиксировать – и пытаемся эти технологии восстанавливать. Пока, конечно, мы не сильно продвинулись в этом вопросе – из технологических вещей мы восстановили только пастилу и калачи, но вот уже сейчас мы плотненько подошли к ювелирке…»

Виктор Камаев – коломенский кузнец, бывший сыщик, в свое время получил два образования – инженерное в Московском авиационном институте и дизайнерское — в Строгановском училище:
«История кузнечества в Коломне, конечно, мне известна, но она мало изучена, источников мало, есть разночтения. А так вообще Коломна славилась своими кузнецами. По крайней мере, одним из зачинателей возрождения был я, да, — когда-то в конце 1980-х годов, нас было четыре человека и мы тут затеяли кузнечество…»

Фото — Юлия Хамзина

.
2014
Елена СКРИПКИНА
«НЕВИДИМЫЙ ОТЕЦ»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Елены Скрипкиной «Невидимый отец»

Арт-резиденция (октябрь-ноябрь 2014)

Проект «Невидимый отец» задумывался как возможность показать некий транзитный процесс перехода от Викторианской Эпохи к современности на основе синтеза отрезков времени. Основную идею в проекте можно передать выразительными языками прошлого времени (Викторианской эпохи). Сам термин изначально назывался «невидимая мать» — задумывался как распространённый фото-приём середины и конца XIX столетия, с помощью которого контролировали неподвижность объекта фотосъёмки. Этот приём широко применялся при фотографировании маленьких детей, которым было сложно сидеть неподвижно. Камеры того времени снимали с относительно длинной выдержкой, которая смазывала любые движения. В данном случае на помощь и прибегала та самая «невидимая мать» — она крепко держала детей, скрытая за плотной накидкой.

Перенос данного приема на современность должен рассказать о поколении 90-х, выросших без отца или с номинальным отцом, так называемым «невидимым”. Данные фотографии будут сняты на аутентичную карданную крупноформатную камеру, с размером кадра 10*12 см.Фотографии будут сниматься в современном пространстве, но без потери композиции, деталей и светового решения того времени. Через них можно будет пройти определенный путь в этом пространстве. В процессе работы будут использоваться холодные фильтры, сделанные вручную специально для этой камеры и популяризированные такими программами как инстаграм. Сами фотографии будут напечатаны контактным способом с использованием физико-химической обработки 20 века, в оригинальных размерах того времени.

Об авторе: Елена Скрипкина (1986 г.р.). Живет в Москве. Окончила Всероссийский государственный университет кинематографии им.С.Герасимова, по профессии режиссер неигрового кино; Аcademy of Dramatic arts in Stockholm, международная программа по обмену студентов; магистратура РГГУ “Религиоведение”.

Фильмография:
1.”Черно-белая рыба” — ч/б, док.- 2005 год, 35 мм.

Награды:
1)Фестиваль “Святая Анна”, диплом “За поэтическо воплощение реальности в кино 2006 год.
2)Международный фестиваль короткометражного кино “FutureShorts” — прокат в летней программе 2006 года.
3)Приз на пражском фестивале “KoloritFest”, 2013г.

2.Видеоинсталляция для Пражского музея Ф.Кафки ”Письма к Фелиции” — 16 мм — 2006

3.”Мокша” — док. 16 минут — 2005 год. Приз зрительского жюри на международном фестивале ВГИК — 2006г
“Глубоко- глубоко” — игровой — 26 минут, 2013 год, завершается
“12писем, исчезнувшему другу” — док. полный метр — 55минут — на этапе пост-продакш.
Участие в фестивалях современного искусства “Форма” и “Свободное время”
г. Одесса, в фестивале видеопоэзии “Зря” (победитель, 2004).

Театральные проекты:
1)Участие в театральном альманахе “Свобода” как режиссер новеллы, посвящённой одноименной теме фестиваля. 2011 год
2)Композитор в спектакле Ф. Григоряна “Поле”, Школа современной пьесы.
3)Участие в фестивале “Платформа” К. Серебрянникова

.
2014
Сергей ПОНОМАРЕВ
«АГИТПАТТÉРН»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Сергея Пономарева «АГИТПАТТÉРН»

Арт-резиденция (январь-февраль 2014)

…Свободное Слово творческой личности пусть будет написано на перекрестках домовых стен, заборов, крыш, улиц наших городов, селений и на спинах автомобилей, экипажей, трамваев и на платьях всех граждан.

из декрета № 1 русских футуристов О демократизации искусств (заборная литература и площадная живопись). Газета футуристов. — М., 15 марта, 1918

Влияние так называемого урбанистического искусства на художественный мейнстрим, на «большой» арт-мир в его целостном развитии, становится несомненным с 80-х годов двадцатого столетия. Так, Жан-Мишель Баския, начинавший с «вандальных» настенных изображений в каменных джунглях Манхеттена, становится признанным мастером неоэкспрессионизма. Развившись в послевоенной Америке и перекинувшись в Европу, это направление визуально-художественного андеграунда пронизано бунтарским духом свободы и неангажированности. Вероятно, корни этого феномена можно увидеть и в русском футуризме, и даже в первобытных пещерных росписях и наскальных изображениях, вскрывших уже тогда монументально-выразительные возможности среды обитания. Пикассо, увидев живопись пещеры Альтамира, воскликнул: «Мы не придумали ничего нового!» И всё же он лукавил…

Осуществление в стенах Арткоммуналки проекта АГИТПАТТÉРН Сергея Пономарёва (ДяДи) – искреннего поборника и «носителя» идей уличного искусства – является закономерным событием 2014-го, третьего года дерзаний и экспериментов коломенской арт-резиденции. По словам автора, в основе его поиска лежит попытка творческого переосмысления советского наследия – явления агитационного текстиля, просуществовавшего всего один десяток лет в период 20-30-х годов ХХ века. Явление уникальное в мировых масштабах: текстильный рисунок неожиданно предстаёт способом народной агитации и пропаганды идей электрификации, замены ручного труда трудом машинным, переселения жителей деревни в город, и т.д. Рифмуя перекличку технических приёмов печати в текстильном производстве и современной настенной живописи, Сергей воспроизводит на оригинальном ивановском ситце бесконечные футуристические мотивы: паттерн (от английского pattern) означает повторяющееся изображение, орнамент, узор.

Устранение канонов классической композиции путем замены её «матрицей» –  бесконечным в принципе экраном, представляющим множественность видоизменяющегося элемента как самостоятельное и целостное произведение  – оформилось (во многом благодаря работам Энди Уорхола) в самостоятельный композиционно-художественный приём второй половины ХХ века. В этой связи особенность изыскания ДяДи заключается в пространственном  развитии этого принципа и, более того, придании ему кинетического измерения. Использование зеркальных мобилей для преумножения и без того умноженных образов, даёт новую «производную», выводит визуальность на новый уровень выразительности.  Идея авторской деконструкции, отталкиваясь от трёхмерного объекта, идёт через воспроизводство его плоскостных изображений к возникновению рельефа, то есть новой трёхмерной реальности, взрывающейся новым умножением  –  ощущением бесконечности.

Маргарита Бард

.
2014
Александра МИТЛЯНСКАЯ
«СБОРНИК УПРАЖНЕНИЙ ПО ОРФОГРАФИИ РУССКОГО ЯЗЫКА»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Александры Митлянской «Сборник упражнений по орфографии русского языка»

Арт-резиденция (март-апрель 2014)

Художник Александра Митлянская учит правописанию. Авторский сборник упражнений по орфографии предназначен не только для учащихся младших и средних классов, но и, прежде всего, позабывших школьные правила взрослых. Тексты для диктантов, лимерики, частушки, скороговорки и прочие опусы с привычными троеточиями на месте искомых букв снабжены помимо характерных заданий — вставить тот или иной знак вместо пропущенного, подчеркнуть суффиксы, раскрыть скобки, и тому подобное, — дополнительными подчас озадачивающими испытуемого требованиями. Читателю предлагается определить склонения существительных, объяснить написание окончания глаголов, подобрать проверочные слова, а то и вовсе проанализировать (!) текст или вспомнить имя автора, чьи бессмертные вирши перефразированы в загадке.

Предметом анализа должны стать, например, следующие строки:

уш(…) мыш(…) писал Ци Бай-ш(…)
пейзаж(…) писал Куиндж(…)
нам не страшен Чан Кай-ш(…)
«НАШ(…)м» купят ай пэды с три дж(…).

Это открывающее пособие Митлянской четверостишие обескураживает пользователя «начетническим» перечнем имен, названий и характеристик, в котором соседствуют образцовый китайский мастер жанра «цветы и птицы», русский художник, отраженное в фамилии греческое происхождение которого причудливым образом сочеталось с привязанностью к «лунным ночам» и сопутствующим им цветовым эффектам, а также осевший на острове Тайвань китайский же революционер и снабженный мобильной связью третьего поколения планшет в качестве орудия отечественного движения «Наши». Попытка выявить осмысленные связи, причины и следствия выбора автора, помимо чередования шипящих и «жужжащих» согласных в окончаниях слов, терпит поражение.

(…) Наблюдения за жизнью в последнем проекте обрели формы не кадров, но слов, нашедших свое визуальное воплощение в виде буквенных знаков, складывающихся в разновеликие сочетания, с дырками точек и паузами заставляющих спотыкаться скобок. Эти  незапланированные остановки фиксируют не только взгляд, но и мысль.

ничтож(…)ств
множ(…)ства
множ(…)тся

Поэзия Митлянской вскрыла близость ее художнического  кредо абсурдистам, «обэриутам» 1920-х годов и прочим наивным эквилибристам словами и смыслами, избравшим главным своим оружием алогизм. В ее построениях заметны сопоставления слов и фраз, на первый взгляд не имеющих ничего общего, нарушена последовательность повествования, приводящего к неожиданной развязке:

немного в поле полетать,
на паутине покачат(…)ся,
листком от бури укрыват(…)ся,
под брюшком мышки просыпат(…)ся,
среди песчинок затерят(…)ся,
да, лучше сразу пеплом стать

Стихи Александры Митлянской, складывающиеся в метро, на платформе пригородной железнодорожной станции, у телевизора, на улице или на кухне, — о повседневности, оборачивающейся вечностью, будоражат и рождают подчас невероятные, но по-настоящему зримые образы. Можно сказать, что Саша Митлянская обнаружила еще один инструмент художника – инструмент, не имеющий материального, технического эквивалента. Ее сознание вырывает из общей картины мира всевозможные ее составляющие – имена и факты, явления и воспоминания, частности и целостности, заводя механизм рулетки для очередной проверки теории вероятности, основные понятия которой первоначально происходили из эмпирического опыта, опыта переживания реальности:

чего тебе не хватает в жизни?
жизни

Жизнь по-Митлянской складывается из простых вещей, обыденных действий, понятных слов — элементарных событий. Эксперименты c ними  приводят к появлению принимающих все новые, всякий раз непредсказуемые значения случайных величин. При этом исход «случайных экспериментов» Александры Митлянской не имеет значения, ведь:

«в перегной превратятся
другие листоч(…)ки
прорастут через них
трава и цветоч(…)ки».

Ирина Горлова (из статьи «Александра Митлянская. Постоянство случайных величин»).

.
2014
Алексей ЕРМОЛАЕВ
«СОН СМЕШНОГО ЧЕЛОВЕКА»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Алексея Ермолаева «Сон смешного человека»

Арт-резиденция (июнь-июль 2014)

Проект Алексея Ермолаева является не столько экранизацией рассказа Федора Михайловича Достоевского, сколько попыткой найти новый аудиовизуальный язык для бессмертной классики. В фильме помимо съемок используется коллажная, компьютерная анимация и стоп-моушн. Действие происходит не в исторических декорациях Петербурга, а в некоем безвременье, утопическом мире, где главный герой пребывает в постоянном состоянии депрессии, задыхаясь от пошлости, грубости и смрада вокруг него. Когда он находится на грани самоубийства, внезапно случается то, благодаря чему он начинает видеть все иначе.

Съемочная команда состояла из 13 человек: режиссер, помощник режиссера, оператор, два актера, массовка, звукорежиссер, музыканты, плюс неоценимую помощь оказывали несколько добровольцев и сотрудники Арткоммуналки.

За время арт-резиденции командой фильма был проведен мастер-класс по анимации, мастер-класс по актерскому мастерству и сыгран спектакль «Приглашение на казнь» по роману Владимира Набокова.

Для передачи мрачной атмосферы и состояния измененного сознания героя оператором Павлом Ухановым была специально разработана съемочная конструкция: плечевой упор, голова штатива с креплением для камеры и увеличительное стекло из прожектора, которое давало искажения по краям кадра и хроматические аберрации.

В течение съемочного периода команде фильма не раз приходилось объяснять милиции, чем она занимается. Нужно было развешивать освещение на мосту, бегать с шумными генераторами и световыми приборами по ночному городу, искать локации на заброшенных заводах и лазать по крышам.

Особую благодарность команда выражает массовке в лице Даниила Климанова, Артема Терещенкова, Семена Макеева и Александры Аносовой, которых заставляли танцевать после бессонной ночи и истерично смеяться по 10 дублей.

Мария Алигожина

.
2014
Эрик ГЁНГРИХ
«КОЛОМНА 1991 — 2014»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Эрика Гёнгриха «КОЛОМНА 1991 — 2014»

Арт-резиденция (июль 2014)

Эрик Гёнгрих (г. Берлин) занимается художественными формами и  объектами, связанными с общественными пространствами и их исторической актуализацией. Автор – художник и архитектор, дизайнер и писатель – погружается в изучение «ситуаций» в различных уголках планеты на предмет их социального освоения, выявления их коммуникативного потенциала. Следующим шагом становятся творческие «внедрения» – художественные материализации, «места обмена», призванные выразить возможные позитивные перспективы этого места, зародить мечту или поставить вопросы… Таковы его реализованные проекты на Кубе, в Бразилии, Франции… Искусство, по словам Эрика, это «преподнесение подарков», привнесение в среду новых смыслов или просто открытие существующих. Можно сказать, он производит «социальные скульптуры»: арт-рефлексии в интегральном материале – от рисунков и фотографий до глобальных видеопроекций на городскую среду или до экзотической «ритуальной кулинарии».

Интересно, что художник уже посещал наш город в 1991 году. Он сохранил большое количество фотографий, отражающих в том числе его первые попытки обжить и художественно осмыслить заброшенные территории того времени. Большое впечатление произвели на Эрика изменения, произошедшие здесь за двадцать с небольшим лет: воодушевлённый, он пустился в поиски нового сотрудничества и новых форм выразительности. Довольно неожиданным результатом его экспериментов стала идея консервирования.

От практического изготовления консервов до метафорического отражения самого художественного процесса как «консервирования» эмоционального опыта. В этом смысле история искусства – законсервированная поэтическая память, сокровенные формулы человеческого мироощущения.

Таким образом, Эрик Гёнгрих приходит к авторскому варианту общеизвестной игры Memory/Память. Он покадрово собирает свои впечатления и размышления о месте, которые вряд ли можно сложить в один пазл. Вариативность сочетаний образов, заложенная в игре, обеспечивает непредвзятость и неожиданность сопоставлений. Создаёт «вопросительное» или «восклицательное» пространства, катализирующие уже индивидуальные реакции-осмысления. В этом коллажном смысловом «табло» заложен не только эвристический потенциал игрового общения, но и механизм эмоциональной солидарности, обживания общей территории памяти.

Маргарита Бард

.