Рубрика: Художники

АТМОСФЕРНАЯ КООРДИНАТА

С мечом и в железном панцире выходит рыцарь на замёрзший водоём, ломая смысл таблички, особо актуальной в летнее время: «ВЫХОД НА ЛЕД ЗАПРЕЩЁН». И радивые администраторы не остаются в долгу, парируют сезонным: «КУПАТЬСЯ ЗАПРЕЩЕНО». По закону жанра – до лютых холодов… Городская реальность таит в себе много курьёзного, много поводов для иронии, тайных намёков и подсказок, много почти готовой философии. И как будто суета вокруг, но только вот он – С НЕБА – снег на ладонях! Для поэта или художника это волнующий вызов и радость – увидеть там, где все просто смотрят, объять то, что кажется не предназначенным для этого, вступить в диалог с тем, что для других немо и глухо. Только для этого нужно быть – нет, не вооружённым и с закрытым забралом, скорее, наоборот, вылезшим из тяжёлых доспехов заготовленных установок и методов.

Фрукты (Виктор Ершов) – художник из Перми, ищущий и изобретательный представитель уличных искусств. Развивая свои эвристические практики во время коломенской арт-резиденции, он создаёт произведения, объединённые новой темой: ОСТОРОЖНО, ВОДА! При всём разнообразии техник и идей, они пронизаны единственным, пожалуй, универсальным принципом автора: «Для меня идеал уличной работы: при минимуме вмешательства – максимально новый смысл». Отсюда каждая творческая задумка воплощается в какой-то своей, особенной манере, в материале, подсказанном тем или иным местом или обстоятельством. Так, некоторое время назад возникли оригинальные ледяные граффити, надписи на уличных стенах с помощью воды, пульверизатора, трафарета и минусовой температуры …

А на подходе уже – СОХНУ, акварельно, а/а prima, водой по стене… Что это – стон-признание в любви или просто игра в материал, констатация факта как формальная ширма и доспехи для обнажённой эмоции? А может быть, это исследование собственно письменности, попытка вернуть её к своему звуковому, протяжённому и ограниченному во времени истоку?

Маргарита Бард

Об авторах

Фрукты – это человек и коллектив, базирующиеся в Перми и за её пределами, арт-группа, работающая на поле уличного искусства, стрит-арта, паблик-арта, городских интервенций, исследований городской среды, её художественных и иных возможностей, а также

наблюдений за ней с различных ракурсов и фокусных расстояний.

ДИРИЖЁР, ДИРИЖИРУЮЩИЙ ДИРИЖЁРАМИ

Караул! тревога! кто-то похитил азбуку! Но странное дело – оставил при этом знаки препинания: слов больше нет, мир преисполнен одних эмоций!

«Между словами текста находятся знаки пунктуации. Неброские, часто забываемые, они, тем не менее, необходимы для языка, в окружении которого находятся». С такой лингвистической аксиомы начинается исследование поэмы Реймона Русселя «Новые африканские впечатления», предпринятое визуальным художником Элизабет С. Кларк и саунд-художником Люком А. Кларком. Совместная работа двух английских авторов переосмысливает взятый поэтический текст как некий ландшафт артикуляций, пауз и ударений: художники изымают слова поэмы, собственно все буквы (фонетические знаки), чтобы выделить лишь точное графическое построение авторской пунктуации. Полученная структура перерабатывается затем в партитуру для оркестра или голоса. Характерно, что сам Реймон Руссель был музыкантом, прежде чем стать поэтом. И, по мнению художников, созданные им лингвистические структуры сопоставимы со структурами музыкальными. Проявляя и исследуя таким образом топографию языка, проект «Между слов» акцентирует внимание на существенных аспектах конструкции, материальности, звучности и хореографии языка.

В процессе этого исследования перед авторами, а затем и перед нами, возникают два ключевых образа-посредника, соединяющих в себе визуальную пластику и лингвистические построения. Во-первых, это образ дирижёра как модель и хореографическое выражение пунктуации. Беззвучный сам по себе, как восклицательный знак или многоточие, он излучает, однако, энергию, приводит в систему оркестровое исполнение, наполняет его особым ритмом и эмоцией. Новая партитура, составленная из точек и тире, также беззвучна по своей природе. Но, подобно двенадцати экспрессивным дирижёрам – а именно столько знаков препинания использует Руссель, – она преисполнена чувств и взрывной выразительности.

А во-вторых, исследуя пластическую структуру «Африканских впечатлений», авторы убедились в практической невозможности отразить её в плоскости, например, графически, – ибо она имеет, скорее, пространственные характеристики. А попытки создать такую 3D-модель привели к довольно непредсказуемому результату. Оказалось, наиболее подходящей для этого формой обладает раскладная деревянная сушилка для белья, созданная в Америке ещё в начале прошлого века. Похожая на реди-мейд Марселя Дюшана (который, кстати, находился под большим впечатлением от сочинения Русселя), эта элегантная конструкция превращает окружающее пространство в умозрительное тело поэмы.

Физическое сосуществование и активное взаимодействие двух метафор – дирижёра и двенадцатилучевой партитуры – создаёт ёмкую и плодотворную художественную предпосылку для визуальной объективации, для символического действия в преобразованном пространстве, погружающем нас наяву в поэтическую, эмоциональную ткань лингвистической структуры.

Дирижёр, дирижирующий дирижёрами, – это, видимо, теперь каждый из нас?

                                                                                                                            Маргарита Бард

Об авторах
Элизабет С. Кларк – британская художница, родилась в 1983 году, живёт и работает в Лондоне и Париже. Получила степень магистра в Slade School of Fine Art (2008 год) и бакалавра в Goldsmiths University (2005 год). Её междисциплинарная практика исследует топографию языка, времени, звука, мысли и перформанса, а также системы классификации и определения, связанные с этими ландшафтами. Её работы свободно перемещаются между дисциплинами: скульптура, инсталляция, перформанс, жесты.

Люк Аарон Кларк  в своих работах исследует взаимосвязь между архитектурой и звуком, природной средой и повседневным взаимодействием людей в этих условиях. Большая часть его работ – это результаты исследований, документирования и сотрудничества в областях, которые проявляются в живых выступлениях, звуковом дизайне, публичном выступлении, архитектурных инсталляциях и фильмах.

Его работы выставлялись в Европе, США и Южной Америке. Последние работы были выставлены совместно с Нью-Йоркским Фондом искусств, Атлантическим центром искусств и Культурным центром Sala в Куэльяре. Люк работал в Кампос-де-Гутьеррес в Медельине (Колумбия), Международном центре искусств в Париже (Франция), и в Атлантическом центре искусств во Флориде (США).

Re: Walls

Выставка живописи на стенах… городских трущоб! Добро пожаловать на экскурсионную презентацию стрит-арт-проекта!

Творческий тандем из Саратова Myлyк-TUMIRUMI (Евгений Аверьянов, Александра Аверьянова) представляет результаты своей коломенской арт­резиденции. «Множество необычных, характерных двориков с различного рода постройками: жилые дома, гаражи, остатки стен; несколько заброшенных построек. Всё это наполнено самыми различными образами, настроениями. Как художникам нам захотелось подчеркнуть это – увиденное и прочувствованное нами… Своим проектом мы хотим, не нарушая привычного пространства и ощущений, лишь подчеркнуть своеобразие города, вписав наши рисованные образы в тело города и настроение города – в наши образы».

А чем ещё должен быть вернисаж уличных художников, если не походом по прекрасным, романтическим руинам, украшенным новыми фресками! Вернее, для того, чтобы развалины стали загадочными или весёлыми, говорящими или просто живыми, в них должен кто-то поселиться… Образы, называемые художественными, – это вообще-то кто или что? Надеемся, завесы тайны приоткроют наши экскурсоводы, авторы этих магических объектов. А тем, кто может сбиться с пути, будет выдана карта новой арт-местности, арт-капеллы под открытым небом. И если так случится, что вы обнаружите по дороге никем не созданный образ или какой-то уже свой чеширский знак, то, значит, художники побывали здесь не напрасно!

Итак, проект Re: Walls. Навигация по маршруту:

1 – ул. Луговая, 8 (TUMIRUMI, «39»);

2 – ул. Луговая, 8 (Мулук);

3 – ул. Октябрьской Революции, 211(Мулук);

4 – ул. Октябрьской Революции, 211(TUMIRUMI);

5 – ул. Октябрьской Революции, 211(Мулук, Madсоup/е);

6 – ул. Октябрьской Революции, 215 (Мулук, Дима);

7 – ул. Октябрьской Революции, 229 (Мулук);

8 – ул. Октябрьской Революции, 229 (TUMIRUMI, дополнение);

9 – ул. Октябрьской Революции, 205 (TUMIRUMI, «38»);

10 – ул. Октябрьской Революции, 205 (Мулук);

11 – Бобреневский мост (TUMIRUMI, «32»);

12 – ул. Комсомольская, 28 (TUMIRUMI);

13 – ул. Комсомольская, 28 (Мулук, Light);

14 – Водовозный пер., 8 (TUMIRUMI, «33»);

15 – Водовозный пер., 8 (TUMIRUMI, «34»);

16 – Водовозный пер., 8 (Мулук);

17 – пляж, Щурово (Мулук, ТиЬеs);

18 – пляж, Щурово (TUMIRUMI, Li/ac);

19 – пляж, Щурово (Мулук);

20 – ул. Яна Грунта, 56 (TUMIRUMI, Puppet);

21 – ул. Яна Грунта, 56 (Мулук, Fruits);

22 – ул. Яна Грунта, 56 (Мулук, А сир of…);

23 – Москворецкий пер., 2 (TUMIRUMI, «35–36»);

24 – Москворецкий пер., 2 (Мулук);

25 – ул. Савельича, 11 (Мулук, Вход);

26 –ул. Пионерская, 2 (TUMIRUMI, «37»);

27 – ул. Пионерская, 2 (Мулук);

28 – ул. Пионерская, 2 (Мулук);

29 – ул. Пионерская, 2 (Мулук).

30 – ул. Октябрьской Революции, 186 (Мулук);

31 – ул. Посадская, 31(Мулук, TUMIRUMI);

31 – ул. Посадская, 31(Мулук, TUMIRUMI);

32 – ул. Пионерская, 2 (Мулук);

33 – ул. Пионерская, 2 (Мулук).

                                                                                                                    Маргарита Бард

Об авторах
Евгений Мулук – стрит-арт-художник, начавший творческую деятельность в 2005 году. Он предпочитает работать в импровизационной манере, без предварительных эскизов, что позволяет ему следовать спонтанному творческому процессу. Мулук создаёт многослойные абстрактные муралы на стенах старых построек, в промышленной среде или в городском пространстве. Помимо стрит-арта, он экспериментирует с различными материалами и техниками при работе на холстах и в графике.

Александра Аверьянова (TUMIRUMI) родилась в Оренбурге, в 1990 году, также работает в Саратове. Известна как уличный художник, непублична.

арт-резиденция, сентябрь – октябрь 2015

Благодаря Марселю Дюшану и его реди-мейдам мы знаем, что искусство может быть извлечено из любого найденного объекта, будь то сушилка для бутылок, сошедшая с конвейера, или же чей-то архив, обнаруженный в старой квартире с пожухлыми обоями. Но найденный архив – чужие дневники, записные книжки, фотографии, хранилища чужой памяти, следы чужой жизни – сам по себе уже является текстом, что накладывает на художника ограничения не только этические, сужая амплитуду художественного жеста до почти полной его неразличимости. Как работать с найденным архивом? Чаще всего найденный архив стремится стать книгой, и Петербург (а Мария Батурина – петербургский художник) весьма чуток к такого рода прозе. Особенно – к блокадным дневникам, ведь блокада, центральное событие истории Ленинграда, выводя человеческое существование к экзистенциальным пределам, превращает каждого «маленького человека» из персонажа в автора, а остающуюся от него «часть речи» – из документа эпохи в литературу. Задача усложняется, когда найденный архив стремится стать не просто книгой, но книгой художника, здесь на помощь приходит выделенная в тексте метафора, мерцающая между словом и образом.

Сквозной метафорой в книге художника с многозначным латинским названием diurnum*, выстроенной по законам театра абсурда как отсутствующий диалог матери и сына, репликами в котором становятся их дневниковые записи и фотографии, служит клетка. Сын, сотрудник лаборатории Института экспериментальной медицины, занимается патологией клетки, и сделанные им в научных целях фотографии – электронограммы клеточных структур – ложатся в основу визуальной рифмовки. Во всём – в групповых снимках матери, в любительских пейзажах сына, в узорах ветхозаветных обоев их квартиры – мы теперь обречены видеть структуру клетки. И искать предвестия клеточного распада в пятнах и трещинах на обойной поверхности, в безжизненности занесённых снегом городов и посёлков, в напряжённых лицах выстроившихся перед фотокамерой коллективов – трудовых, ученических, туристических и прочих.

Бытие на его молекулярном и клеточном уровнях занимало воображение сюрреалистов, прежде всего – Вольса, чья графика порой напоминает эти электронограммы, но хаотические записи сына далеки от бессознательной игры «автоматического письма». Напротив, это аналитическая история болезни – частного человека, семьи, общества и страны, связанных генетическими узами и, как следствие, общим переживанием экзистенциального кризиса постсоветского времени, которое Светлана Алексиевич, также составляющая книги-коллажи из чужих голосов, назовёт «временем секонд хенд».

Социальные теории издавна любят биологические метафоры, уподобляя общество организму, а семью и человека – его ячейкам и клеткам. Аналитическому глазу, уставившемуся в электронный микроскоп, открывается картина необратимых поражений макрокосма. И diurnum фиксирует всё: безысходную депрессию индивида – отчуждение и разрыв семейных связей, в плане формы выражающийся в том, например, что речи матери и сына пребывают в разных, непересекающихся регистрах, бытовом в её и возвышенно-философском в его случае, – коллапс общественных отношений. В словах «целлюлярная патология» слышится латинский корень cellula, cella – комнатка, тесное помещение, клетка, тюремная камера. Иного, чем смерть, выхода на свободу из этой клетки не предусмотрено.

Анна Толстова, художественный критик

Об авторе

Мария (Маруся) Батурина – художник-визуалист из Санкт-Петербурга. Выпускница Государственного университета изящных искусств (Амстердам) и школы ангажированного искусства «Что делать» (Санкт-Петербург).

Имея академическое образование в области фотографии и текстильного искусства, работает с широким спектром медиа, уделяя особое внимание фотографии и видео. Мария Батурина отдельно изучает личные истории, обыденные предметы и материалы, а также поэтику повседневной жизни.

Ссылка на публикацию книги «DIURNUM»:
https://www.calameo.com/books/005414513fbe574a41dba

арт-резиденция, август – сентябрь 2015

Изначально проект Ивана Найнти назывался просто: «Коллажи и ассамбляжи».

Что сразу снимало вопросы критиков и искусствоведов относительно выбранных автором художественных техник. К этому выбору, видимо, относится и предупредительная самоирония автора, изобразившего первобытного человека на форзаце выставочного каталога. Действительно, первый найденный объект Марселя Дюшана возникает ещё в 1913-м, всего два года спустя с момента возникновения коллажей Пикассо и Брака. Однако не есть ли и сам коллаж уже отчасти ready-made, то есть найденный, готовый к употреблению объект? Эвристичность (от слова «эврика» – «нашёл!») открытых в начале прошлого века техник перевернула самые основы понимания художественного творчества, сместила акценты восприятия со зрительного к умозрительному: от импрессионистического смешения цветов на сетчатке глаза к визуально-вербальному смешению образа на поверхности серого вещества. Именно начиная с коллажа и его 3D-собрата, ассамбляжа, включающего в себя уже трёхмерные находки, фрагменты окружающей нас реальности, искусство всё более и более пытается как бы вывернуться наизнанку, включить в себя весь мир или, другими словами, научить нас включать регистр художественного сознания при восприятии обычных, казалось бы, вещей.

Иван Найнти – свободный художник из подмосковного города Протвино. Найнти («девяносто» в переводе с англ.) – это зашифрованный год его рождения. В 2014 году Иван уже посещал Коломну, осуществив здесь свои первые реализации – от изысканной графической карты старого города до монументального стрит-арта, посвящённого Борису Пильняку. И вот теперь, можно сказать, стрит-арт наоборот – с улицы в мастерскую: он собирает городские образы и артефакты и, буквально затаскивая их в свою творческую лабораторию, комбинирует и составляет из них многослойные и рельефные работы. Он признаётся: «…в них были использованы вырезки из фотографий, сделанных мною во время прогулок по городу, из найденного журнала по вязанию, журналов про советское фото, аэрозоли на бумаге, гуаши… Я собираю всё это и леплю конструкции и придумываю композиции, играю с ассоциациями, манипулирую образами и пытаюсь сочетать несочетаемое или же, наоборот, из хаоса создать что-то упорядоченное по цвету и форме. Иногда кажется, будто все эти странные предметы собираются в какую-то живую машину и вот-вот заработают, объекты получают вторую жизнь».

И в этом-то всё и дело: у нас на глазах обычные атмосферные объекты становятся ноосферными – формами сознания. Различные по функции вещи из-за их столкновения в едином моделируемом пространстве взрываются новыми смыслами, намёками, эмоциями. Но разве это не модель всего мира? Разве наше восприятие реальности не есть коллаж, наложение образов, смыслов, звуков, скоростей, ролей, слов… в потоке жизни? И получается, художник, работая в небольшой студии, казалось бы, отгородившийся от мира, даёт нам опыт отношения к этому миру. Даёт нам вакцину поэтического восприятия.

Даёт навык фантазийной проекции на внешние экраны, развивает нашу способность видеть и находить в процессе смотрения. И оказывается, что художественное бытие – не только в музее, а вокруг нас – везде! И как бы в развитие этих слов художник за несколько часов до вернисажа готовит объект, живущий и умирающий в прямом смысле:

«Хочу составить слово “жизнь” из листьев и растений, за время экспозиции всё это будет вянуть и потихоньку превращаться в гербарий…» Стареющий ассамбляж! Саморазрушение – какое щемящее, грустное чувство! Но в этом сила, а значит, и оптимизм авторской логики, стремящейся к тотальному художественному эксперименту.

Маргарита Бард

Публикация книги «Фрагменты и находки»

Иван Найнти (род. 1990, г. Протвино Московской области) – художник, представитель движения «уличной волны». По образованию инженер-программист и графический дизайнер. Начал свой творческий путь в 2007 году с рисования граффити и параллельного увлечения плёночной фотографией. Участник групповой выставки уличного искусства «Части стен» (ЦВЗ «Манеж», 2018), а также II и III Биеннале уличного искусства «Артмоссфера» (2016, 2018).
Помимо муралов, художник создаёт коллажи, работает с деревом и другими материалами, а также с найденными предметами, делает ассамбляжи или объекты, занимается иллюстрацией, плёночной фотографией и издаёт собственные журналы (зины). Работы Ивана Найнти находятся в частных коллекциях в России, Польше, Чехии, Германии, Англии, Израиле, Бразилии, Пуэрто-Рико и Австралии, в музейной коллекции МАММ в Москве.

арт-резиденция, июнь – июль 2015

Проект «Археология мыслительных тел» Елены Скрипкиной – это попытка организовать коллективное исследование архитектуры данного нам в опыте мира средствами лэнд-арта. Художница создаёт серию вмонтированных в ландшафт и архитектуру Коломны инсталляций-устройств. Их задача – вовлечь посетителей в феноменологическую авантюру по изучению жизни сознания. Какова природа яви? Почему мы помним и забываем? Как мы удерживаем прошлое от исчезновения? Осваивая эти устройства и доверяясь им, посетители смогут принять участие в поиске ответов.

Места, в которые вписаны инсталляции, – от берега реки до заброшенного здания банно-прачечного комплекса – объединяют фигуры очищения и воды. Это места очищения духа и тела, но в оптике Елены Скрипкиной они становятся уже местами очищения мыслительных тел: восприятий, снов, воспоминаний. Это удаление наносов времени и мира с целью добраться до порождающих смыслы глубин сознания и воссоздать его архитектуру – оно сродни работе археолога, откапывающего и реконструирующего артефакты прошлого. Поэтому своё феноменологическое исследование художница вслед за Гуссерлем называет археологией.

Проект состоит из трёх инсталляций. «Сны Коломны» – это воплощение идеи комнаты на водной глади реки, с собиранием и, при необходимости, производством снов, через которое реализуется археология яви. В инсталляции «Второе начало» посетителю предстоит спуститься под землю к корням дневного мира (читай: повседневного опыта) и заняться археологией памяти. Наконец в инсталляции «Гул» Елена Скрипкина предлагает археологию забвения – окончательное очищение духа водой и постижение тайны стихии.

У каждой из инсталляций – своя атмосфера, задаваемая специально созданными вещами, видеорядами, музыкой, звуками и запахами. От светлых и освежающих «Снов» под открытым небом через загадочные вещи подземной «Жизни корней» к волнующему «Гулу» в сердце города. В ходе этого путешествия жизнь сознания, спроецированная во внешний мир, может открыться в неожиданных нюансах и вещах.
Александр Писарев

Об авторе
Елена Скрипкина (Москва, Россия) — художница, режиссёр неигрового кино, теолог, лауреат премии «Инновация» (2017), создатель междисциплинарной лаборатории «Ботаническое время». Победительница конкурса Present Continuous (2022), финалистка и обладатель гранта NOVA ART (2021), дважды стипендиатка грантовой программы поддержки молодых художников МСИ «Гараж» (2017 и 2018), лауреат премии Credit Suisse Cosmoscow Prize for Young Artists (2016), номинант на премию Курёхина. Работала в арт-резиденциях в Швейцарии, Швеции, Дании, Южной Корее и России.