Рубрика: Материалы

арт-резиденция, сентябрь – октябрь 2015

Благодаря Марселю Дюшану и его реди-мейдам мы знаем, что искусство может быть извлечено из любого найденного объекта, будь то сушилка для бутылок, сошедшая с конвейера, или же чей-то архив, обнаруженный в старой квартире с пожухлыми обоями. Но найденный архив – чужие дневники, записные книжки, фотографии, хранилища чужой памяти, следы чужой жизни – сам по себе уже является текстом, что накладывает на художника ограничения не только этические, сужая амплитуду художественного жеста до почти полной его неразличимости. Как работать с найденным архивом? Чаще всего найденный архив стремится стать книгой, и Петербург (а Мария Батурина – петербургский художник) весьма чуток к такого рода прозе. Особенно – к блокадным дневникам, ведь блокада, центральное событие истории Ленинграда, выводя человеческое существование к экзистенциальным пределам, превращает каждого «маленького человека» из персонажа в автора, а остающуюся от него «часть речи» – из документа эпохи в литературу. Задача усложняется, когда найденный архив стремится стать не просто книгой, но книгой художника, здесь на помощь приходит выделенная в тексте метафора, мерцающая между словом и образом.

Сквозной метафорой в книге художника с многозначным латинским названием diurnum*, выстроенной по законам театра абсурда как отсутствующий диалог матери и сына, репликами в котором становятся их дневниковые записи и фотографии, служит клетка. Сын, сотрудник лаборатории Института экспериментальной медицины, занимается патологией клетки, и сделанные им в научных целях фотографии – электронограммы клеточных структур – ложатся в основу визуальной рифмовки. Во всём – в групповых снимках матери, в любительских пейзажах сына, в узорах ветхозаветных обоев их квартиры – мы теперь обречены видеть структуру клетки. И искать предвестия клеточного распада в пятнах и трещинах на обойной поверхности, в безжизненности занесённых снегом городов и посёлков, в напряжённых лицах выстроившихся перед фотокамерой коллективов – трудовых, ученических, туристических и прочих.

Бытие на его молекулярном и клеточном уровнях занимало воображение сюрреалистов, прежде всего – Вольса, чья графика порой напоминает эти электронограммы, но хаотические записи сына далеки от бессознательной игры «автоматического письма». Напротив, это аналитическая история болезни – частного человека, семьи, общества и страны, связанных генетическими узами и, как следствие, общим переживанием экзистенциального кризиса постсоветского времени, которое Светлана Алексиевич, также составляющая книги-коллажи из чужих голосов, назовёт «временем секонд хенд».

Социальные теории издавна любят биологические метафоры, уподобляя общество организму, а семью и человека – его ячейкам и клеткам. Аналитическому глазу, уставившемуся в электронный микроскоп, открывается картина необратимых поражений макрокосма. И diurnum фиксирует всё: безысходную депрессию индивида – отчуждение и разрыв семейных связей, в плане формы выражающийся в том, например, что речи матери и сына пребывают в разных, непересекающихся регистрах, бытовом в её и возвышенно-философском в его случае, – коллапс общественных отношений. В словах «целлюлярная патология» слышится латинский корень cellula, cella – комнатка, тесное помещение, клетка, тюремная камера. Иного, чем смерть, выхода на свободу из этой клетки не предусмотрено.

Анна Толстова, художественный критик

 

Об авторе

Мария (Маруся) Батурина – художник-визуалист из Санкт-Петербурга. Выпускница Государственного университета изящных искусств (Амстердам) и школы ангажированного искусства «Что делать» (Санкт-Петербург).

Имея академическое образование в области фотографии и текстильного искусства, работает с широким спектром медиа, уделяя особое внимание фотографии и видео. Мария Батурина отдельно изучает личные истории, обыденные предметы и материалы, а также поэтику повседневной жизни.

Ссылка на публикацию книги «DIURNUM»:
https://www.calameo.com/books/005414513fbe574a41dba

арт-резиденция, август – сентябрь 2015

Изначально проект Ивана Найнти назывался просто: «Коллажи и ассамбляжи».

Что сразу снимало вопросы критиков и искусствоведов относительно выбранных автором художественных техник. К этому выбору, видимо, относится и предупредительная самоирония автора, изобразившего первобытного человека на форзаце выставочного каталога. Действительно, первый найденный объект Марселя Дюшана возникает ещё в 1913-м, всего два года спустя с момента возникновения коллажей Пикассо и Брака. Однако не есть ли и сам коллаж уже отчасти ready-made, то есть найденный, готовый к употреблению объект? Эвристичность (от слова «эврика» – «нашёл!») открытых в начале прошлого века техник перевернула самые основы понимания художественного творчества, сместила акценты восприятия со зрительного к умозрительному: от импрессионистического смешения цветов на сетчатке глаза к визуально-вербальному смешению образа на поверхности серого вещества. Именно начиная с коллажа и его 3D-собрата, ассамбляжа, включающего в себя уже трёхмерные находки, фрагменты окружающей нас реальности, искусство всё более и более пытается как бы вывернуться наизнанку, включить в себя весь мир или, другими словами, научить нас включать регистр художественного сознания при восприятии обычных, казалось бы, вещей.

Иван Найнти – свободный художник из подмосковного города Протвино. Найнти («девяносто» в переводе с англ.) – это зашифрованный год его рождения. В 2014 году Иван уже посещал Коломну, осуществив здесь свои первые реализации – от изысканной графической карты старого города до монументального стрит-арта, посвящённого Борису Пильняку. И вот теперь, можно сказать, стрит-арт наоборот – с улицы в мастерскую: он собирает городские образы и артефакты и, буквально затаскивая их в свою творческую лабораторию, комбинирует и составляет из них многослойные и рельефные работы. Он признаётся: «…в них были использованы вырезки из фотографий, сделанных мною во время прогулок по городу, из найденного журнала по вязанию, журналов про советское фото, аэрозоли на бумаге, гуаши… Я собираю всё это и леплю конструкции и придумываю композиции, играю с ассоциациями, манипулирую образами и пытаюсь сочетать несочетаемое или же, наоборот, из хаоса создать что-то упорядоченное по цвету и форме. Иногда кажется, будто все эти странные предметы собираются в какую-то живую машину и вот-вот заработают, объекты получают вторую жизнь».

И в этом-то всё и дело: у нас на глазах обычные атмосферные объекты становятся ноосферными – формами сознания. Различные по функции вещи из-за их столкновения в едином моделируемом пространстве взрываются новыми смыслами, намёками, эмоциями. Но разве это не модель всего мира? Разве наше восприятие реальности не есть коллаж, наложение образов, смыслов, звуков, скоростей, ролей, слов… в потоке жизни? И получается, художник, работая в небольшой студии, казалось бы, отгородившийся от мира, даёт нам опыт отношения к этому миру. Даёт нам вакцину поэтического восприятия.

Даёт навык фантазийной проекции на внешние экраны, развивает нашу способность видеть и находить в процессе смотрения. И оказывается, что художественное бытие – не только в музее, а вокруг нас – везде! И как бы в развитие этих слов художник за несколько часов до вернисажа готовит объект, живущий и умирающий в прямом смысле:

«Хочу составить слово “жизнь” из листьев и растений, за время экспозиции всё это будет вянуть и потихоньку превращаться в гербарий…» Стареющий ассамбляж! Саморазрушение – какое щемящее, грустное чувство! Но в этом сила, а значит, и оптимизм авторской логики, стремящейся к тотальному художественному эксперименту.

Маргарита Бард

 

Об авторе

Иван Найнти (род. 1990, г. Протвино Московской области) – художник, представитель движения «уличной волны». По образованию инженер-программист и графический дизайнер. Начал свой творческий путь в 2007 году с рисования граффити и параллельного увлечения плёночной фотографией. Участник групповой выставки уличного искусства «Части стен» (ЦВЗ «Манеж», 2018), а также II и III Биеннале уличного искусства «Артмоссфера» (2016, 2018).
Помимо муралов, художник создаёт коллажи, работает с деревом и другими материалами, а также с найденными предметами, делает ассамбляжи или объекты, занимается иллюстрацией, плёночной фотографией и издаёт собственные журналы (зины). Работы Ивана Найнти находятся в частных коллекциях в России, Польше, Чехии, Германии, Англии, Израиле, Бразилии, Пуэрто-Рико и Австралии, в музейной коллекции МАММ в Москве.

арт-резиденция, июнь – июль 2015

Проект «Археология мыслительных тел» Елены Скрипкиной – это попытка организовать коллективное исследование архитектуры данного нам в опыте мира средствами лэнд-арта. Художница создаёт серию вмонтированных в ландшафт и архитектуру Коломны инсталляций-устройств. Их задача – вовлечь посетителей в феноменологическую авантюру по изучению жизни сознания. Какова природа яви? Почему мы помним и забываем? Как мы удерживаем прошлое от исчезновения? Осваивая эти устройства и доверяясь им, посетители смогут принять участие в поиске ответов.

Места, в которые вписаны инсталляции, – от берега реки до заброшенного здания банно-прачечного комплекса – объединяют фигуры очищения и воды. Это места очищения духа и тела, но в оптике Елены Скрипкиной они становятся уже местами очищения мыслительных тел: восприятий, снов, воспоминаний. Это удаление наносов времени и мира с целью добраться до порождающих смыслы глубин сознания и воссоздать его архитектуру – оно сродни работе археолога, откапывающего и реконструирующего артефакты прошлого. Поэтому своё феноменологическое исследование художница вслед за Гуссерлем называет археологией.

Проект состоит из трёх инсталляций. «Сны Коломны» – это воплощение идеи комнаты на водной глади реки, с собиранием и, при необходимости, производством снов, через которое реализуется археология яви. В инсталляции «Второе начало» посетителю предстоит спуститься под землю к корням дневного мира (читай: повседневного опыта) и заняться археологией памяти. Наконец в инсталляции «Гул» Елена Скрипкина предлагает археологию забвения – окончательное очищение духа водой и постижение тайны стихии.

У каждой из инсталляций – своя атмосфера, задаваемая специально созданными вещами, видеорядами, музыкой, звуками и запахами. От светлых и освежающих «Снов» под открытым небом через загадочные вещи подземной «Жизни корней» к волнующему «Гулу» в сердце города. В ходе этого путешествия жизнь сознания, спроецированная во внешний мир, может открыться в неожиданных нюансах и вещах.
Александр Писарев

 

 

Об авторе
Елена Скрипкина (Москва, Россия) — художница, режиссёр неигрового кино, теолог, лауреат премии «Инновация» (2017), создатель междисциплинарной лаборатории «Ботаническое время». Победительница конкурса Present Continuous (2022), финалистка и обладатель гранта NOVA ART (2021), дважды стипендиатка грантовой программы поддержки молодых художников МСИ «Гараж» (2017 и 2018), лауреат премии Credit Suisse Cosmoscow Prize for Young Artists (2016), номинант на премию Курёхина. Работала в арт-резиденциях в Швейцарии, Швеции, Дании, Южной Корее и России.

арт-резиденция, апрель – июнь 2015

Художник Екатерина Кравцова путешествует по мировым арт-резиденциям, изучая локальные культурные коды и социальные парадигмы. Два месяца она провела в Коломне, занимаясь подготовкой проекта «Коммунальные анекдоты», в основе которого лежит принцип непосредственного взаимодействия с местным сообществом, что прекрасно вписывается в концепцию музея-резиденции «Арткоммуналка. Ерофеев и Другие». Проект Екатерины Кравцовой связан с исследованием фольклора, а именно анекдотов, посвящённых жизни в коммунальной квартире и взаимоотношениям с соседями. Такой аспект совместного быта, окружённый множеством мифов, породил целый пласт визуальных и смысловых образов, ставших неотъемлемой частью российской культуры. Для проекта «Коммунальные анекдоты» автор собрала и зафиксировала реальные истории жителей Коломны. Её респондентами выступили люди, встреченные на улице, сотрудники музейного объединения «Коломенский Посад» (Коломна) и постоянная публика. Все вместе эти анекдоты – смешные и страшные, абсурдные и грустные – превратились в своеобразную «энциклопедию русской жизни», эпическое повествование, раскрывающее целый пласт советской и постсоветской действительности.

Изучение этого материала навело автора на рассуждение о месте человека в российской системе ценностей. Советское общество мыслило глобально, формируя масштабные, утопические идеи нового жизнестроительства, перед которыми отдельная человеческая личность утрачивала всякую ценность. Сегодня, несмотря на смену исторической парадигмы и приход капиталистических ценностей, место человека всё так же зыбко. Общество продолжает воспроизводить определённые модели поведения и взаимоотношения граждан, которые за долгие годы оформились и пустили корни глубоко в подсознание.

Результат этого – столь разные судьбы соседей, чьё вынужденное совместное существование рождает как курьёзные ситуации, так и настоящие человеческие драмы. Екатерине Кравцовой удалось зафиксировать многообразие жизненных перипетий, объединённых фигурой главного героя – отдельного человека, несмотря на все сложности сохранившего оптимизм, теплоту и внимание к близким. Герои Екатерины Кравцовой наглядно демонстрируют зрителю формирование механизмов поддержки и взаимовыручки, что служит залогом выживания в самых неоднозначных ситуациях. (Из статьи Марии Удовыдченко, май 2015.)

«Но позвольте! – скажете вы, – а как увязывается собирание устного народного творчества с нашими представлениями о работе визуального художника?» На каком этапе слушатель превращается собственно в зрителя: в слушающего зрителя или смотрящего слушателя? И как раз тут посетителя выставочного зала ждёт сюрприз, настоящий художественный деликатес: по остроумной затее автора, все эти неизданные истории становятся тканью совокупного визуально-словесного образа, частью таинственного пространства видеоинсталляции. Вы как бы приглашены на ритуальное философское чаепитие, где предметы за столом, как на спиритическом сеансе, передвигаются невидимым медиумом, а голоса жителей города­микрокосма превращаются в духовные сущности, в ангелов-хранителей места. И оказывается, что как раз эти простые и столь человеческие радости и страхи, стыд и горе, любовь и сумасшествие, доброта и предательство, юмор и ненависть, сила и слабость – словом, вся эта человеческая комедия, вся эмоция человеческой жизни – оказывается, всё это и есть главное, дорогое и значимое настолько, чтобы быть в фокусе внимания современного высокого искусства.

Маргарита Бард

 

Об авторе
Екатерина Кравцова окончила в 2002 г. Московский государственный университет печати (художник-график). В 1996 г. – Одесское государственное художественное училище (факультет живописи).

Награды и резиденции:
2010 Грант им. Ольги Лопуховой для молодых художников, Москва, Россия.
2011 Программа Unidee 2011 в резиденции Cittadellarte Фонда Пистолетто, Бьелла, Италия, www.cittadellarte.it
2011 Резиденция Sowing Seeds фонда KamanArt, Гелавас, Раджастан, Индия.
2012 Программа Iver J.ks Residency, Карашок, Норвегия.
2013 Программа «Художник в резиденции» в Nafasi Art Space, Дар эс Салам, Танзания.
2013 Программа TOKAMAK в резиденции HIAP. Suomenlinna, Хельсинки, Финляндия.
2014 Арт-резиденция в ZKU – Центре искусства и урбанистики, Берлин, Германия.

арт-резиденция, март – апрель 2015

Выставка работ творческого тандема из Чебоксар, художников Игоря Улангина и Александры Грач, убеждает в том, что качество искусства не зависит от моды на ту или иную технику, что на фоне так называемых актуальных художественных стратегий современная практика печатной графики (во всём её многообразии) обретает звучание новой метафоры.

Принт, оттиск, отпечаток… это не только первобытное «Я», оставленное ступнёй на песчаной косе, но и образ всего искусства как проекции, отпечатка души.

М. Бард

Новые вещи связаны с именем Венедикта Ерофеева и его бессмертной поэмой в прозе «Москва – Петушки». На выставке представлены линогравюра (гравюра на линолеуме) и трафаретная печать (огромные работы на стенах сделаны на тонкой ткани с использованием трафаретной печати баллончиками). Здесь и вариации на тему легендарных ерофеевских рецептов: «Слеза комсомолки» (из вод появляется строгий профиль девы-нимфы), «Ханаанский бальзам» (эдемский сад, беззащитно-нелепое дерево, увитое змеем, и Ева, беспомощно разводящая руками, срывающая плод? падающая куда-то? соскальзывающая?), и пышнотелая дьяволица-соблазнительница, чьи волосы тоже-текучие, опьяняющие.

Иллюстрации объединены одним сквозным мотивом – водной стихией, эти воды – водка, «жидкий мозг», они же – реки вавилонские, близ которых «сидели мы и плакали». В этих водах человек погублен, потерян, перевёрнут, его ноги торчат из воды, абсурдно барахтаясь, – как знамя обнажённости, отваги, гибели – подобно ногам брейгелевского Икара после падения («Пейзаж с падающим Икаром»). Здесь и Кремль, который никак не найти, и рабочие с индивидуальными графиками выпитого, трактор, брёвна и долгожданные, недоступные Петушки, где из трубы валит дым, «а на перроне рыжие ресницы, опущенные ниц, и колыхание форм, и коса от затылка до попы. А после перрона – зверобой и портвейн, блаженства и корчи, восторги и судороги».

А. Цибуля

Книги художника выполнены в технике ручной печати, и ни один из оттисков не похож на другой. Мы используем офсетную краску, накатываем её валиком на доску – и создаём уникальный отпечаток. Чтобы немного представить себе только что сделанный книжный объект, можно вспомнить, как пахнет свежая утренняя газета, как тепло рукам от шершавого, фактурного картона. Подписи в книге выполняются тоже вручную, сколько бы ни было экземпляров. Каждый artbook получает свой номер: 1\5 – так будет написано на первой из пяти напечатанных книг.

С. Грач

Экономными средствами создаются яркие, ироничные образы. Рыба бегает на человеческих ногах, персонаж меняет цвета и ездит на колесе, как циркач. Яркий орнамент задаёт ритм и рождает символическое поле-ландшафт. Согласно метафоре художников, Венедикт закупорен в бутылку, как «попавший под стекло» – проклятый колдуньей у Гофмана.

А. Цибуля

Об авторах

Саша Грач (Александра Николаева)

Родилась в 1990 году в городе Чебоксары. Окончила филологический факультет ЧГУ им. И. Н. Ульянова в 2013 году. С 2014 года вела мастерские в детской арт-резиденции «Кавардак» (бывший летний лагерь Николы-Ленивца, Калужская область). В 2016 году работала научным сотрудником в ЧГХМ в отделе русского и зарубежного искусства (г. Чебоксары). Участвовала в Казанской международной биеннале печатной графики «Всадник» (2014, 2016).
Участвовала в поэтических фестивалях: «ГолосА» в Чебоксарах (2013, 2016), «11-й майский фестиваль новых поэтов» в Санкт-Петербурге (2014), в проекте «Живое» в Рязани (совместный поэтический вечер с поэтом Гришей Галкиным, 2016). Стихи публиковались на сайтах «Полутона», «Читальный зал» и др., были переведены на польский язык.

В 2018 году училась в Лаборатории художественной критики (Москва). Публикации в журнале «Термит. Бюллетень Художественной критики № 1», «Художественный журнал. Moscow Art Magazine» (под редакцией Виктора Мизиано).

В 2018 году выиграла конкурс на участие в резиденции Bilderbuchfestival, Фестиваль иллюстрированной книги (Мюнхеберг).

В 2021 подготовила инсталляцию и перформанс Every person is an artist. Every movement is a dance с приглашённым хореографом Александрой Рудик для резиденции «Арткоммуналка. Ерофеев и Другие» в Коломне.

Игорь Аркадьевич Улангин

Родился в Чебоксарах. В 1984 году окончил художественно-графический факультет Чувашского государственного педагогического института им. И. Я. Яковлева.

В 1988 году сблизился с художниками группы «Чёрный пруд» из Нижнего Новгорода, чьи творческие установки – свобода самовыражения, серьёзный духовный поиск, открытие новых выразительных возможностей линии, цвета и фактуры – были ему близки.

Дружба с поэтом Геннадием Айги подвигла И. Улангина к работе над оформлением книг.

В 1999 году была издана графическая серия И. Улангина к лирике А. С. Пушкина «Знакомцы давние, плоды мечты моей». Художник создал также иллюстрации к книге Г. Айги «Ветер по травам: Кое-что из российского бельманизма» (Чебоксары, 1997), к сборнику произведений К. М. Бельмана (Чебоксары, 2002; на чувашском языке) и др.

В 2003 году стал членом Союза художников Российской Федерации.

В 2005 году И. Улангин основал издательство «Free poetry».

Улангин провёл 12 персональных выставок в Москве, Санкт-Петербурге, Чебоксарах, Самаре, Нижнем Новгороде, а также в Silkeborg Kunstmuseum (Дания), является участником многочисленных групповых выставок.

Работы И. Улангина находятся в коллекциях Чувашского государственного художественного музея (Чебоксары), Silkeborg Kunstmuseum (Дания), галереи «Союз творчество» (Москва), в частных коллекциях в России и за рубежом.

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Евгении Романовой
«ЗА УГЛОМ»

КОЛОМНА. ДОМ-О-ВЛАДЕНИЕ. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ

«По древнему городку, по тихому Кремлю, что стоял над Москвою-рекою на холме, ходили со знаменами, пели песни, — ходили и пели, когда раньше древний, канонный купеческий город, с его монастырями, соборами и кремлевскими башнями, торжественно спал, когда раньше жизнь теплилась только за каменными стенами с волкодавами у ворот» (Борис Пильняк «Коломна»)

ГЕРОИ

Ольга Милославская – исполнительный директор Благотворительного фонда «Коломенский Кремль», руководитель культурного центра «Лига»:

«У нас была совершенно замечательная выставка по деревянному зодчеству Коломны. В этой выставке были показаны наличники – порядка трехсот фотографий. Мы поделили Коломну по районам, дали задание нашим фотографам – и они фотографировали. Через полгода после того, как собрали этот архив, потихонечку все начало исчезать. Наличники уходят очень быстро, люди их срывают, заменяют этими ужасными стеклопакетами. Мы просто успели, можно сказать, вскочить в последний вагон уходящего поезда. У нас сейчас это все хотя бы осталось в архиве…»

Антон Демпке – музыкант-контрабасист, хозяин хостела, устроенного им в собственном доме:

«Да, дом старый и место старое. Это уже не первый дом. Что можем – сами делаем, что не можем – людей просим. Это гораздо лучше, чем любая квартира, потому что – вот этот дом по большей части деревянный, в нем воздух есть. Это не бетонные норки, которые лишены воздуха, а если еще и стеклопакеты поставить – вообще задохнуться можно. Дом 1969 года постройки. Здесь в любом случае – там или где-то в стороне – был какой-то другой домик. А этот дом вывозили из деревни и ставили тут на новый фундамент. Как я понимаю, от самого старого дома остался у нас только потолок – от деревянного, который стоял здесь еще давно-давно. Потолки здесь очень интересные, не хотелось ничем их зашивать, маскировать, так все оставили, как есть…»

Музей-резиденция «Арткоммуналка. Ерофеев и другие» (Коломна) представляет проект Евгении Романовой
«ЗА УГЛОМ»

КОЛОМНА. МЕСТО/НАХОЖДЕНИЕ. УГЛЫ ОТРАЖЕНИЙ

«За ящиком нашлась старая корзина с плетёной крышкой, которая изъездила со мной пол-Кипра. Там, в пригоршне песка, вытекающего понемногу сквозь щели между прутьями, покоились любовно собранные дочкой сокровища. Я высыпал содержимое корзины на газету и стал перебирать вещицу за вещицей, удивлённо вспоминая те места, откуда каждая из них взялась: римское стёклышко, синее и блестящее, совсем как летнее море на глубине; ручки от саламинской амфоры с вдавленным в мягкую глину клеймом; плитки от мозаичного пола из виллы возле Пафоса; раковины «Венерино ушко»; викторианский пенни; кусочки жёлтой мозаики из какой-то византийской церкви; пурпурная багрянка, сухие морские ежи и меловые белемниты; берцовая кость; раздавленное птичье яйцо; зелёный камушек от сглаза… В общем, своего рода летопись нашего пребывания на Кипре». (Лоренс Дарелл «Горькие лимоны»)

ГЕРОИ

Маргарита Леонидовна Травкина – пенсионерка, жительница Коломенского Посада, фея сломанных и выброшенных кукол, устроившая в собственном доме «музей находок»:

«И вот я пошла к сыну и увидела там возле подъезда коробки, из одной торчали ноги куклы. Я ее вытащила – оказалась такая красивая кукла, в белом нарядном платье, сейчас она у меня вон там в углу стоит. Я говорю: милая, кто ж тебя выбросил, такую красоту. Я ее взяла, принесла домой, у нее платьице было порвано — я все заделала. Я вообще человек рукодельный – и вышиваю, и вяжу, и шью на них. Потом еще были куклы – и получилось, что я набрала их очень много. Муж говорит: куда ты будешь их девать. И отвезли мы их в детский дом…»

Мария Андреева – хозяйка культурного пространства (антикафе) «Время терпит», по профессии педагог:

«То, что происходит здесь между людьми, — это как раз то, что должно происходить в антикафе, в свободном пространстве. Легкость, с которой здесь люди сходятся, общаются, больше нигде невозможна. Это идеальное место для общения, знакомств людей любых возрастов. Это место, где 15-летняя девочка и 45-летний дядечка играют в одной команде в какую-то игру, у них идет коннект, они играют, все классно. Здесь нет никаких разделений по возрасту или социальному статусу. Она может быть школьницей, а он – бизнесменом. Это то, чего мне хотелось добиться, — и это получилось. Если уж люди сюда пришли, то между ними обязательно начинается вся эта движуха…»